Не знаю, какой бы я хотела здесь конец. Он открытый, хотя и с намёком на Happy End. Наверное, так действительно будет более правильно, нежели бы Финн просто продолжил её игнорировать. Он всё ещё что-то чувствует к ней, и я говорю сейчас не только конкретно об этой работе. Вся их ситуация одна сплошная драма. Они никогда не были друзьями-друзьями, как те же Милли с Ноа, Калебом или Гейтеном, это верно. С самого начала там было что-то между ними. Даже сама Милли, когда была младше, не уставала рассказывать, какими были её отношения с Финном во время прослушивания и съёмок первого сезона (да и второго тоже). Не знаю, что ждёт нас теперь, в очередной период засухи и джилли-контента, но я надеюсь, что промотур в поддержку третьего сезона, сам третий сезон и скорое начало съёмок четвертого не дадут нашей шлюпке под названием Fillie, бывшей когда-то огромным «Титаником», наткнувшимся на айсберг под именем Джейкоб и затонувшем в холодных просторах реальности, исчезнуть в этом океане окончательно. Я всё ещё верю, что когда-нибудь филли будет реальным (если оно уже, конечно, не было ещё до Джейкоба). Может быть, я уже буду давно не на фэндоме, да и сериал закончится, но когда-нибудь они будут вместе. По крайней мере, в моём сердце они навечно останутся влюблёнными подростками, которые так мило и наивно пытались скрыть свои чувства друг к другу.
========== #1 I wanna be alone… ==========
Звук сухих листьев, хрустнувших под его обувью, нарушил тишину.
— Элевен! — воскликнул Майк, подбежав к ней, огибая деревья.
— Майк? — спросила удивлённая Эл, оборачиваясь к нему лицом. — Что… Что ты здесь делаешь?
— Я искал тебя, — сказал он, тяжело дыша.
— Как ты узнал, что…
— Я был у тебя дома, чтобы увидеться с тобой. И… Хоппер думал, что ты со мной, — произнёс он. — Ты солгала ему.
Она отвела от него взгляд.
— И ты солгала мне, Эл, — продолжил он, а его голос был почти шёпотом. — Ты сказала мне, что ты не собираешься этого делать. Ты обещала, — добавил он, неспособный скрыть боль в голосе.
Они никогда не нарушали своих обещаний, потому что это было чем-то, чего ты не можешь нарушить.
Они никогда не лгали друг другу, потому что друзья не лгут.
И она нарушила это в одну секунду. Она нарушила это, решив сбежать.
— Ты не понимаешь, Майк, — сказала она, пытаясь не плакать, пытаясь убедить его. — Я должна сделать это.
— Нет! Я тебе не позволю!
— Он ранил маму. Он ранил меня, — произнесла она, сжимая губы вместе. — Он заслуживает умереть.
— Эл, пожалуйста, — сказал он, умоляя. — Что, если что-то пойдёт не так? У него есть солдаты, которые могут просто застрелить тебя, если он прикажет им, он…
— Я могу убить их, — произнесла она с серьёзностью в голосе.
— Ты можешь быть истощена! Ты потеряешь свои силы! Он заберёт тебя!
— Теперь я сильнее. Я смогу это сделать.
— Нет, Эл, ты туда не пойдёшь. — Он покачал головой и сделал один шаг ближе к ней, но она сделала шаг назад с решительным выражением лица.
— Ты не сможешь заставить меня остаться.
— Ты обещала, что я не потеряю тебя, — сказал он надломленным голосом.
Слёзы начали катиться из его глаз.
— Ты не понимаешь, — повторила она, качая головой.
И это была правда. Он никогда не будет в силах понять, каково это — просыпаться на холодном кафельном полу, когда вокруг тебя ничего, кроме тьмы.
Он никогда не узнает, каково это — никогда не видеть солнца или снега, никогда не слышать пения птиц, никогда прежде не есть мороженого.
Он никогда не будет в силах понять, каково это, когда тебе лгут в лицо всю твою жизнь, каково это, когда к тебе относятся, как в животному, или к эксперименту, или к заключённому; каково это — быть заклеймённой номером и восприниматься так, будто она — ничто.
Он никогда не узнает, каково это — воспроизводить в своей голове свою маму, привязанную к столу. Он никогда не увидит, как мозг его матери поджаривается и оставляет её в кольце воспоминаний, где нет ничего, кроме радуги, подсолнухов и номеров.
Он никогда не узнает, каково это — никогда не быть обнятым или утешенным.
Он никогда не узнает, каково это — узнать о значении обещания, дружбы и любви в двенадцать лет.
Майк никогда не узнает, каково это.
Она должна была раньше узнать, каково это — быть любимой. Но она не смогла. И она никогда не воротит этого обратно.
Папа должен поплатиться за то, что он сделал с ней. Он отобрал у неё жизнь. Он отобрал у неё всё.
Теперь же она хотела отобрать всё у него.
Она без слов отвернулась от Майка, готовая идти дальше по тропе к лаборатории, но он быстро подошёл к ней, хватая за руку и обхватывая за талию, чтобы остановить её.
— Майк, отпусти меня! — закричала она, пытаясь высвободиться из его рук, но он был сильнее, удерживая её в крепком захвате.
— Нет!
— Я должна сделать это! Я должна остановить его! — воскликнула она, а слёзы медленно катились по её щекам.
Она знала, что она могла бы просто убрать его руки одной силой мысли, но она не хотела использовать свои силы против него. Она не хотела сражаться. Она просто хотела положить этому конец. Она хотела убить Папу.
