Сам же Липранди в память о той своей службе привез на родину колоссальную библиотеку, на книгах которой стояла печать королевской библиотеки Бурбонов. Н. Эйдельман высказывал предположение, что эти книги Липранди, возможно, получил от Видока. Впоследствии они были куплены библиотекой Главного штаба. В советское время 189 томов с печатями Бурбонов и надписью «de Liprandy» хранились в Государственной библиотеке им. Алишера Навои в Ташкенте. Мне неизвестна нынешняя судьба этих книг. Возможно, они по-прежнему находятся в хранилище ташкентской библиотеки.
С. И. Штрайх считал, что один намек в повести «Выстрел» прямо указывает на то, что об этой странице биографии Липранди Пушкин был вполне осведомлен: «Сильвио встал и вынул из картона красную шапку с золотою кистью, с галуном (то, что французы называют “bonnet de police”); он ее надел; она была прострелена на вершок ото лба». «Bonnet de police» – «полицейская шапка». Впрочем, это было всего лишь названием головного убора, никак в действительности не связанного с полицией. Но – все может быть…
Михаил Козаков в роли Сильвио (к\ф «Выстрел»)
В 1821 году уже вышедшего в отставку Липранди намеревались сделать начальником военной полиции 2-й армии. По этому поводу один из генералов этой армии писал командующему:
«Сколько я знаю и от всех слышу, то Липранди один только, который по сведениям и способностям может быть употреблен по части полиции; он даже Воронцовым по сему был употреблен во Франции; а лучше об нем Вам скажет Михайла Федорович, который уже сделал ему разные препоручения; другого же способного занять сие место не знаю».
Михайла Федорович – генерал М. Ф. Орлов, в прошлом – начальник штаба русского оккупационного корпуса в Париже и непосредственный руководитель Липранди того времени. Назначение не состоялось, но в дальнейшем наш герой все время занимался военной разведкой и контрразведкой на юге России, был создателем обширной и разветвленной агентурной сети в приграничных и собственно турецких землях. Спустя много лет он писал со сдержанной гордостью:
«Агенты мои в разных местах Австрии, в Турции до самого Адрианополя, успели собрать самые достоверные сведения не только о состоянии областей турецких и Австрии, но и о всех приготовлениях турков, состоянии их крепостей, флотилии, характере и свойствах пашей и других начальствующих лиц и т. п.».
Вот тут я бы хотел вернуть внимание читателя к временам молодости Эжена-Франсуа Видока – временам, когда он, возможно (это лишь гипотеза), выполнял разведывательные миссии в австрийской армии. Судя по тому, что Липранди занимался не уголовным сыском, а именно разведкой, можно предположить, что Видок делился с ним не только опытом в раскрытии уголовных преступлений. Может быть, биография русского офицера окажется косвенным свидетельством разведывательной деятельности молодого Видока. Но – опять-таки, это всего лишь предположение.
И. П. Липранди окончательно вышел в отставку генерал-майором. В 1840 году он поступил на службу гражданскую, став чиновником особых поручений при министре внутренних дел Л. А. Перовском. На этом посту он навеки загубил репутацию – в глазах и современников, и потомков. С. Я. Гессен, занимавшийся воспоминаниями Липранди, так написал о нем в предисловии к изданию записок последнего о Пушкине:
«Заслуженный участник русско-французских войн, и затем
Действительно, профессиональные качества И. П. Липранди в создании агентурных сетей оказались востребованы правительством исключительно в деле политического сыска. В роли чиновника по особым поручениям МВД он занимался и преследованием сектантов-старообрядцев, и сообществами вольнодумцев. Ему же было поручено наблюдение за кружком, который в 1848 году, под впечатлением революционных событий, сотрясавших Европу, был организован М. В. Буташевичем-Петрашевским. Это громкое дело, к которому среди прочих оказался причастен молодой Ф. М. Достоевский, по сути, было инспирировано Иваном Петровичем Липранди. Именно его докладная записка побудила власти арестовать петрашевцев и начать громкий судебный процесс. В записке чиновник по особым поручениям писал:
