Понятно, что обойтись совсем уж без оппозиции власть никак не может.
Это было бы слишком даже для российской «суверенной демократии». Поэтому к участию в политическом процессе, а точнее - в политической игре (термин не мой - именно нынешняя люмпенэлита смотрит на политику как на игру и называет не без основания игрой), допущены несколько партий, получивших официальную прописку.
Предлагаю присмотреться к ним поближе. Либерально-демократическую партию Жириновского сразу же отставим в сторону. Ее политическая физиономия - физиономия древнеримского бога Януса. Как, впрочем, и ее лидера, которому более пристало блистать на эстрадных подмостках, конкурируя с Хазановым и Жванецким, нежели состязаться на политической сцене. Не стану распространяться и о «Справедливой России» Миронова -она еще не успела в должной мере проявить себя. Поговорим о КПРФ как партии, позиционирующей себя в качестве принципиального противника нынешней власти. И если судить по ее политической программе, то так оно и есть. Однако сам же кумир КПРФ Ленин предупреждал, что о политической партии нужно судить не по тому, что она о себе говорит и пишет, а по тому, что она делает. Вот и последуем этому мудрому совету. Итак, какова политическая практика КПРФ? Я не намерен писать здесь ее историю. Ограничусь лишь некоторыми фактами политической биографии. Во избежание недоразумений оговорюсь, что никакой предвзятости у меня нет. Напротив, идеи социализма мне близки, и именно за социализмом - как ученый-обществовед я глубоко убежден в этом - будущее.
Каковы же эти факты?
Факт первый. Во время ельцинского переворота 1993 года КПРФ, имея самую сильную фракцию в Думе и пользуясь широкой поддержкой в народе, заняла позицию стороннего наблюдателя. Займи она иную позицию, исход путча был бы, скорее всего, иным, ибо, как выяснилось позднее, все у Ельцина и его банды буквально висело на волоске. На недоуменные вопросы рядовых коммунистов руководство КПРФ ответило: мы-де не могли поставить партию под удар. Жаль, что руководство КПРФ не обложило ее еще ватой, не позаботилось о том, чтобы ее ненароком не просквозило. Что ж, выказав лояльность, место в ельцинской Думе функционеры КПРФ себе обеспечили.
Факт второй. Вся разрушительная политика ельцинской клики проходила если не при прямом участии и поддержке, то при молчаливом попустительстве КПРФ. Критику в свой адрес руководство КПРФ парировало тем, что Дума-де не обладает надлежащими механизмами, чтобы противодействовать исполнительной власти. Это была вторая ложь. Исполнительная власть действует на основании законов, принимаемых парламентом. Численность думской фракции КПРФ была такова, что она в состоянии была заблокировать любой закон. Помню, как, отметая эти аргументы, я писал, что коммунисты могут парализовать деструктивную деятельность ельцинского правительства весьма простым способом: не утверждать предлагаемый им бюджет, т. е. оставить деятельность правительства без финансового обеспечения. Увы, бюджет из года в год утверждался, в том числе и голосами коммунистов. Конечно, Ельцин мог распустить Думу. Но что бы выиграл? Получил бы тот результат, что фракция КПРФ на новых выборах лишь увеличила бы свою численность. Однако даже на малейший риск руководство партии не пошло. Видимо, из тех же соображений: не ставить под удар партию. А если без фарисейства -чтобы не рисковать своим хлебным местом.
Факт третий. После неудачных попыток стать президентом (я не стану обсуждать циркулирующую в политических кругах версию, что на последних ельцинских президентских выборах победил не Ельцин, а Зюганов, хотя это очень похоже на правду) на выборах 2004 года Зюганов свою кандидатуру выставлять не стал. Но вот что примечательно: вместо Зюганова была выставлена кандидатура заведомо непроходная. Тут Геннадий Андреевич поступил точно так же, как и Жириновский, тоже выставивший вместо себя заведомо непроходную фигуру. Почему? Нужно быть полным идиотом, чтобы не понять, почему: не могли Геннадий Андреевич и Владимир Вольфович поставить под вопрос свое положение лидеров партии. Не могли допустить, чтобы другой кандидат - нет, не победил, об этом и речи не могло быть, - набрал голосов больше, нежели набирал лидер партии.
