– Ты не понимаешь, потому что ты – простой смертный! – сказала Елена, тоже вставая и обеими ладонями отрясая песок со своего безупречного, сплошь загорелого тела. – А ещё ты дурак, ибо, если бы ты сейчас не отказался от меня – смог стать бы одним из нас.
– Одним из вас?! – насмешливо хмыкнул я, озираясь вокруг. – Да я сильнее всех вас, вместе взятых: охотников, стрелков и всей прочей вашей братии! Одним лишь движением мысли я смог избавить вас всех от болезней, а потом заставить страдать! А ещё потом, умертвив, вновь оживить…
Тут я замолчал, заметив нечто странное в окружающих меня людях.
Обнажённые безупречные тела молодых мужчин и женщин, столпившихся вокруг меня, вдруг стали покрываться многочисленными трещинами, и трещин этих становилось всё больше и больше.
А потом и сама кожа с их тел начала отваливаться большими кусками, и людей больше не было вокруг меня. А были лемуры, злые уродливые чудовища… и было им несть числа…
И только Елена, стоящая рядом со мной, оставалась прежней.
– Пока я рядом – тебе ничего не грозит, любимый! – прошептала она, обнимая меня за шею обнажённой рукой. – Но ты должен очень постараться, чтобы я как можно дольше оставалась рядом с тобой…
– Но ведь ты тоже не человек! – закричал я, отталкивая от себя Елену. – Ты такая же, как они, точно такая же! Просто им уже надоело притворяться, а тебе ещё нет!
– А мне ещё нет! – тотчас же согласилась Елена. – И тебе, кстати, тоже!
И я с ужасом понял вдруг, что она права! И что внутри меня тоже скрыт лемур, как и внутри каждого из нас, людей! И только одни рано или поздно об этом догадываются, а другие могут дожить до глубокой старости, оставаясь в счастливом неведении…
– А теперь уходи! – сказала (вернее, приказала) Елена, и все лемуры послушно расступились, давая мне проход. – И всегда помни, что ты – тоже один из нас!
– Нет! – отчаянно закричал я, не двигаясь с места. – Не хочу! Не хочу этого помнить!
Именно на этом своём истошном вопле я и проснулся. И, открыв глаза, некоторое время просто лежал неподвижно, тупо уставившись в потолок.
А потом откуда-то из самой глубины подсознания всплыли спасительные слова:
– Сон… это всего лишь сон! Сон, и ничего кроме…
А кто-то невидимый гладил меня по голове тёплой ладошкой и, жарко дыша в ухо, шептал мне таким знакомым нежным голоском:
– Ну что вы, Станислав Адамович, что вы? Плохой сон приснился, да?
Этот нежный голос пробудил меня окончательно и, повернув голову, я обнаружил рядом с собой девушку. И, конечно же, это была не Елена…
Рядом со мной в постели лежала Ирочка, безответная моя секретарша… а вот как она тут очутилась – это, как говорится, большущий вопрос.
Впрочем, я не помнил даже, как и сам в постели оказался, ибо уснул, сидя в кресле (вернее, это Елена меня там при помощи очков усыпила). Причём, случилось сие вчера днём (утром даже!), а теперь за окном то ли светало, то ли темнело. И совершенно обнажённая Ирочка, подперев кулачком голову, лежала рядом со мной и внимательно за мной наблюдала.
Я тоже смотрел на Ирочку, тщетно пытаясь вспомнить хоть что-либо.
– Что-то не так, Станислав Адамович? – робко и, одновременно, как-то жалобно поинтересовалась Ирочка. – В том смысле, что я… что у нас с вами ночью…
Ирочка замолчала, так и не докончив фразы, а я, услышав это, понял, что за окном всё же светает, а не темнеет. А ещё подумал, было, что Ирочка, кажется, тоже совершенно не помнит предыдущих событий, но потом до меня дошло, что под словами «что у нас с вами ночью» моя единственная подчинённая подразумевает нечто совершенно иное.
Ирочка просто боялась, что шеф (я, то есть) остался недоволен её ночным поведением, и ждут её за это какие-то серьёзные неприятности.
– Да нет же, всё нормально, малышка! – улыбнулся я Ирочке, и этим сразу её успокоил. – Скажи, а я… как я себя вёл ночью?
– Тоже нормально, – ответила Ирочка, с некоторой заминкой, правда, и по короткой этой заминке я понял, что вёл себя не совсем нормально. Возможно, продрых всю ночь, а Ирочка тщетно пыталась вернуть меня в бодрствующее состояние.
А может, и не пыталась она вовсе? Просто лежала тихохонько рядышком и терпеливо ожидала самостоятельного моего пробуждения…
И вот, блин, дождалась!
Но как всё же она тут очутилась: в моей квартире, да ещё и в моей постели? И почему я обо всём этом ничегошеньки даже не помню?
Но спрашивать об этом у самой Ирочки было как-то неудобно. Ещё обидится.
Скорее всего, я сам позвонил ей (хоть и не помнил этого совершенно), и Ирочка тотчас же примчалась на зов. Посреди ночи с постели поднятая, на такси, скорее всего, сюда добиралась…
Премию ей выписать, что ли, за подвиг сей героический?
И тут я вспомнил, что с моей работой в фирме, вроде бы, покончено окончательно… осталось лишь решить вопрос с Ирочкиным новым трудоустройством.
В это время на тумбочке вздрогнул и мелко завибрировал радиотелефон.
Ну, кто там ещё на мою голову?!
– У аппарата! – хрипло и почти неразборчиво буркнул я, поднося телефон к уху. – Слушаю!
– Салют, Стас! – раздался в трубке сочный и жизнерадостный мужской голос. – Я тебя разбудил?