— Просто… Давай помедленнее… Хорошо? — её дыхание касается его щеки. Девушка подается навстречу, ненамеренно сжимая его внутри, и вырывает из горла Алекса полурык.
— Что ты де… — он не договаривает, потому что Агата приподнимается и насаживается на него сама. Разрывая на куски остатки самообладания. Челюсть стискивается так сильно, что Алексу кажется, будто у него зубы просто треснут сейчас от давления. Взгляд карих глаз, таких же, как и у него, только на тон светлее, доверчиво обращён на него. И Алекс безнадежно падает, падает, падает… Тонет, валуном выпадая на самое дно.
Он подхватывает Агату под коленки, толкаясь к ней тазом, входит до основания, ощущая, как волна дрожи и удовольствия расходится по каждому сосуду и нерву.
Надо быть медленным, чтобы не причинить ей боль. Просто. Быть. Медленным. Слишком тесно. Просто не надо думать о том, как охуительно крепко сжимают её горячие влажные стенки его член.
«Держи себя в руках, Алекс», — приказывает парень сам себе. Контроль трещит по швам.
Блять. Она с такой силой стискивает его внутри себя, что Алекса выворачивает наизнанку от дикого наслаждения. Затуманивает сознание. Он медленно двигается, плавно подаваясь назад и вновь в неё, проникая до конца. Слышит тихий вздох.
— Больно? — гладит по щеке, с непривычной лаской смотря в глаза.
Она не отвечает, лишь ведёт тонкими пальчиками по его позвоночнику, не позволяя отстраниться. Её губы скользят по его шее, кусая, облизывая теплую кожу, и перед глазами Алекса взрываются яркие звёздочки.
Как же трудно дышать. Он не спешит. Из последних сил. Естественно, ей больно. Но она доверяет ему, не отталкивает, с трудом заставляет себя расслабиться и почти беззвучно шепчет: «все в порядке». Алекс со стоном прижимается ко влажным губам, настойчиво целуя, и возобновляет плавные глубокие толчки. Агата что-то неразборчиво шепчет ему в поцелуй, двинув бёдрами навстречу, и он замечает в карих глазах помимо боли неприкрытое желание и наслаждение. Она готова его принять. Парень гладит её по щеке, и Агата доверчиво трётся о его руку. Мать вашу. Резкий толчок, и Алекс понимает, что теперь не остановится. Он впивается в напряжённые бедра, слегка разведя их, и поддерживает, в упор смотря в потемневшие глаза. Слишком хорошо. Алекс шипит, дышит сквозь крепко сжатые зубы, запрокидывает голову, ощущая прижавшиеся к своим ключицам тёплые губы.
Ноющая боль почти пропала, приглушенная вихрем испытываемых эмоций. Агата чувствует лишь его движения и нежный взгляд, за который душу готова продать.
— Алекс, — тихо шепчет, обхватывая его за плечи. Последние крупицы терпения испаряются, и парень сатанеет, входя в неё яростнее и грубее. По виску скатывается капля пота.
Агата гладит его лицо костяшками пальцев, смотрит доверчиво, ловит каждый вдох и выдох. Видит, как изменяется его лицо, когда с него слетают фальшивые маски. Открывая настоящего. Сейчас, с ней. Живого. Кажется, что она сгорит, расплавится от раздирающих внутренности чувств, разлетится на миллионы осколков.
Алекс до взбесившихся бабочек в животе нежный и до безумия страстный. Она вглядывается в его лицо, будто стараясь разгадать все секреты, спрятанные обычно за безразличием. Парень смотрит на её закушенную губу и привлекает к себе, целуя скулы, подбородок, щёки. Всё, что ему нужно сейчас — это ощущать её рядом.
— Дьявол. Побери.
Алекс ощущает, как доходит до грани, когда его взгляд падает вниз. Там, где двигается твёрдый член, посылающий обжигающие импульсы по телу. Парень на секунду замирает, остервенело вгрызаясь зубами в её нижнюю губу, а затем с рычащим стоном выходит, изливаясь на пол. Перед глазами проносятся бессмысленные моменты с пустыми трахами. Без неё.
Брюнет зарывается лицом во взлохмаченные волосы девушки, и до слуха Агаты доносится лихорадочный выдох:
— Моя.
Вновь, в самое нутро, раскалённо, под кожу:
— Только моя.
Девушка цепляется за его плечи и влажную спину, с удовольствием ощущая, как под пальцами сокращаются мышцы. Алекс сильнее прижимается к ней, обвивая руками расслабленное тело Агаты, и ничего не произносит вслух. Так должно было случиться. Тем вечером, когда он впервые встретил её, что-то точно изменилось. Что-то глубже, чем простое «ты мне нравишься», что-то спрятанное там, за мышцами и кожей, в грудной клетке. Нечто, что взрывалось каждый раз, стоило ей подойти поближе. До боли давило на ребра, когда он видел рядом с ней другого. Глупое сердце, сдавшееся сразу, как только его глаза встретили прямой взгляд напуганной девочки, сидящей перед его мотоциклом на коленях.
***
Я слышу, как успокаивается хриплое дыхание Алекса, голой грудью ощущая, как гулко бьётся его сердце. Меня наполняет безграничное счастье. Чувства будто просачиваются наружу сквозь кожу.
— Мы… это… — не знаю, что сказать. Как выразить эти чувства. Внутри все перемешалось, сорвалось с места и собралось в хаотичную мозаику. Я ощущаю страх. Боюсь, что он вновь будет холодным и отстраненным. Боюсь, что для него это просто физическая близость. Нет… Я ведь не такая. Чёрт.
