— Да? — удивилась Рената. — И когда?
— Я пока об этом не думала, — отмахнулась Стеф. — Это ещё не всё. Он собрался идти к старейшинам просить разрешения встречаться с Николь.
-Он что с ума сошел? — удивилась Рената. — Да его даже слушать не станут.
— Я ему сказала точно также, но он уперся — пойду и всё.
— Вот это решимость, — восхищенно произнесла Рената. — Я хочу познакомиться с этим парнем.
— Это потом, — согласно кивнула Стеф, — а что нам делать сейчас?
— Остается одно, — развела руками Рената, — пока будем придерживаться истории о влюбленности Николь, а там будет видно.
— Не спускай, пожалуйста, с неё глаз, — сказала Рената Стеф на прощание, — Я даже представить не могу, что решат старейшины, когда все узнают.
— Давай не будем раньше времени беспокоиться о том, что может и не произойти, — произнесла Стеф и закрыла за собой калитку. Рената некоторое время смотрела на то место, где еще недавно стояла Стеф, а затем с тяжелыми думами вернулась в дом.
Прошла неделя после того, как Николь и Алекс начали встречаться. И Стеф приходилось поневоле находиться рядом. Ей это совсем не нравилось, но другого выхода у неё не было — по договору она всегда должна была быть рядом с воспитанницей. А теперь и подавно, когда она только начала входить в свою новую сущность.
«И что он так на меня пялится? Я, конечно, понимаю — влечение и все такое, но это уже слишком. Я скоро сорвусь. У меня не может быть ничего общего с этим молодым оборотнем, вернее полуоборотнем. Мы абсолютно разные и не можем быть вместе», — такие мысли рождались у Стеф, когда они сидели вместе с ребятами кафе.
«Нет, он конечно очень привлекательный, — продолжала размышлять она, исподволь разглядывая Богдана, — Одни только серо-голубые глаза чего стоят. Они наверняка покорили не одно девичье сердце. Но молодость, молодость во всем: в суждениях, во внешности, в общении».
Чувствуя поднимающееся внутри волнение, она отвела глаза. Хотя внешне Стеф выглядела всего на 18 лет, и формальная разница с Богданом была всего какие-то 5 лет, она прекрасно понимала, как они были далеки друг от друга во всем остальном. И именно поэтому она не хотела давать ему повод для сближения.
Она еще не раз за встречу ловила на себе взгляд Богдана полный то тоски, то восхищения. И от этого ей было еще больше не по себе. И хотя Стеф попросила Алекса не говорить Богдану о том, что она в курсе его влечения, но когда — то придется объясниться в невозможности возникновения между ними романтических отношений. В договоре на сопровождение было прописано, что она должна полностью посветить себя воспитаннику и ни кому более.
Николь весь вечер замечала эти молчаливые игры взглядами между Стеф и Богданом. Ей так хотелось, чтобы и её наставница ощутила это состояние счастья, когда тебя любят и дорожат тобой. А то, что Богдан дорожит ею, было трудно не заметить. Но Стеф была холодна и ни на шаг не подпускала его к себе.
Вернувшись домой, Николь несколько раз пыталась поговорить со Стеф о Богдане. Но та все время переводила разговор на другую тему или отшучивалась. Но когда она зашла пожелать ей спокойной ночи, Николь ее остановила:
— Присядь, пожалуйста. Ты сегодня так искусно увиливаешь от моих вопросов.
Стеф усмехнулась. «Да, тебя не проведешь».
— Тебе Богдан совсем, совсем не нравится?
— Да, при чем здесь нравиться, не нравиться, — Стеф отвела глаза. — Я тебе уже объясняла — я связана договором.
— Каким договором? — спокойно спросила она. Стеф удивилась:
— Я же тебе уже рассказывала про то, как мне пришлось отказаться от Алекса и стать наставником. Я должна заниматься только тобой.
— Стоп, — Николь подняла вверх указательный палец, — я правильно поняла, что ты заключила договор со старейшинами, что не будешь встречаться с Алексом и всегда будешь наставником.
— Ну, да, — Стеф ни как не могла понять, к чему она клонит.
— Так ты и не встречаешься с Алексом, и ты мой наставник. Ты ни чего не нарушаешь. И потом, как наставник, ты всегда должна быть рядом с воспитанником. Я права?
Стеф кивнула, все равно ничего не понимая.
— Что ты сейчас и делаешь и будешь делать еще ближайшие 5 лет, пока я не окончу университет, — объяснила она. — Про других парней вопрос не обговаривался.
Николь говорила так убедительно, что Стеф невольно задумалась: о других парнях в договоре не было ни слова. Она растерянно смотрела на неё, всё ещё не совсем улавливая нить её умозаключений.
— Знаешь, — продолжила Николь, — мне кажется, глупо отталкивать людей, которым ты дорога. А Богдану ты дорога, это факт. И если дело совсем не в контракте, и он тебе просто не нравится, давай закончим этот разговор раз и навсегда.
— Нет, он конечно, классный, — вздохнула Стеф. — Другая бы с ума сошла от радости, что на нее обратил внимание такой парень. И то, что он в свои 23 года многого достиг, заслуживает уважения.
— Тогда, что не так? — не унималась Николь.
— Понимаешь он слишком красивый, слишком романтичный, слишком умный. Да и молод он для меня.
— Знаешь, люди быстро взрослеют.
— Вот именно, Николь, люди. Но мы- то не люди, да и еще из разных кланов.
