— Я за пивом, взять тебе еще?
Я тоже встал.
— Нет, но, — я положил руку на ее плечо. — Если захочешь
поговорить…
Джен улыбнулась и ушла.
Даффи подсел ко мне.
— Джесс, я только тебя могу спросить.
Мне было лестно это слышать.
— Хочу узнать про Этель и Лаверн, — начал он.
Я оглянулась.
— Они пришли?
Даффи покачал головой.
— Жалко, — сказала я. — Интересно познакомиться с их мужьями.
Даффи подбирал слова.
— Что с ними? Они любовницы?
— Ты же знаешь, что они обе замужем.
Даффи подбирал слова еще тщательнее.
— Да, но разве они не бучи?
Я понял, к чему он ведет.
— Каждый из них — он-она, но они не бучи.
Даффи тихо засмеялся и покачал головой.
— Не пойму.
Я пожал плечами.
— Нечего тут понимать. Выглядят они как мужики, но любят своих
мужей. Наверное.
Даффи покачал головой.
— Они вечно ходят вдвоем. Может, они любовницы и скрывают свою
связь от от окружающих?
Я подумал.
— Даффи, жизнь для он-она не становится легче после брака. Ты все
равно выглядишь как он-она. Они живут с теми же проблемами, что и
все бучи. Представь, как Лаверн идет в женский туалет в кино. Или
как Этель приглашают на девичник. Я не думаю, что их ненавистники
думают о том, с кем они спят. Этим двоим, наверное, еще труднее
нашего, — сказал я. — Им некуда пойти, а у нас есть наши бары. Все, что у них есть, это семьи и они сами.
Даффи улыбнулся и покачал головой.
— Все равно они себя ведут так, как будто между ними что-то есть.
Как будто любят друг друга.
— Наверняка любят. Но это не значит, что они хотят друг друга. Они
хорошо друг друга понимают. Может быть, они смотрятся друг в друга
как в зеркало.
Даффи обнял меня.
— Ты разбираешься в людях.
Я покраснел и отпрянул.
— Пойду возьму что-нибудь поесть.
**
Сначала я услышал голос Грант, а потом увидела и саму ссору.
— Что значит «женщинам нельзя играть с вами»? — вопила она.
Бони крикнул так, чтобы слышали парни:
— Потому что мы выиграть хотим, тупая башка.
Он ударил кулаком по бейсбольной перчатке.
— Эй Бони, — крикнул я. — Это ты про софтбол? Мы вам задницы
надерем.
Тишина окутала нас. Пикник замер. С одной стороны, было понятно, что дело не столько в самой игре. С другой стороны, парни считали, что игра — дело святое. Выступать женской компанией против мужчин
звучало оскорблением. А если мы выиграем? Переживут ли они
унижение?
Бучи с удивлением уставились на меня. Но было уже поздно. Я прошел
точку невозврата.
— Давай, Бони, — сказал я. — Мы бросаем вам вызов на три раунда.
Бони насмешливо улыбался.
— Это ты зря, ГОЛДБЕРГ.
Он так произнес мою фамилию, что его расистская сущность была
очевидна.
Я улыбнулся.
— Спорим на твою перчатку.
Улыбка сползла с его лица. Он любил перчатку так, как любят собаку.
Он приносил ее и закрывал на ключ в раздевалке каждый день, даже
зимой.
— А если продуете? — парировал он. Все уставились на меня. Бони
снова улыбался. — Если так, Голдберг, тебе придется меня
поцеловать!
— Фууу, — бесконтрольно промычали практически все на поляне.
Некоторые даже сплюнули.
— Пошли за перчатками, — позвал я бучей.
Джен качала головой, когда мы собирались на поле.
— Я даже не знаю, — выразилась Грант.
— Слушайте, — признал я, — это была ошибка. Это всем ясно. Мне
жаль, что вам приходится участвовать. Все, что мы можем, это
прилично сыграть и смириться с последствиями.
Грант бросила перчатку и уперла руки в боки.
— Поплатимся мы все, если продуем. Это мне не нравится.
Френки вмешалась:
— Джесс извиняется. Давайте выиграем.
Легко сказать! В первой же игре противники легко взяли пару очков
одно за другим. Мы не справлялись.
Я задумался, почему так выходит. Парни были не в лучшей форме. Мы
играли каждую неделю. Может быть, нас смущала их уверенность в
себе? У меня заболел живот от размышлений.
— Ребята, — ободрил я команду, — давайте покажем им, что мы умеем
играть!
Мы заработали два очка. Противники — еще два. Мы безнадежно
отставали. В перерыве Френки спросила, что случится, если игра
закончится ничьей.
Джен взорвалась.
— Почему бы просто не признаться, что мы уже проиграли? К чему
продолжать? — ее голос дрожал. — Это вам не шутки. Представьте
себе, что случится, если Джесс придется целовать этого придурка. Я
не буду сидеть и смотреть.
Мой друг. Буч Джен.
Мы заняли позиции и очень старались выигрывать. Заработав три
очка, мы наклонили весы в нашу сторону. Но вдруг Джим Бони стукнул
Френки по спине так сильно, что она уронила мяч и упала лицом в
грязь.
Мы накинулись на Бони, готовые на рукоприкладство. Джек с
помощником прикрыли его. Заступятся ли за Бони остальные мужчины
или нам предстоит драться с тремя противниками? Даффи бегал
между нашими группами.
— Джим, ты вышиб Френки, идиот. Если в их команде минус один, то и
в вашей должно быть так же. Уходи с поля.
— Вранье, — Бони махал руками. — Это несчастный случай!
Хотелось свернуть ему шею.
— Пари отменяется, — крикнул Грант.
— Трусливые ублюдки, — сказал Бони.
Пари снова было в силе.
Даффи тяжело дышал.
— Это ошибка, — бормотал он.
— Да? — спросил я. — На чьей ты стороне?
— На стороне профсоюза, — ответил он.
— Тогда надейся, что выиграем мы.
Даффи подумал и улыбнулся.
— Точно!
Он хлопал в ладоши, пока Джен шла на свою позицию.
— Давай, Джен!