на автобусный билет. Уолтер и Даффи бежали за мной.
Следующее, что я помню: сижу в машине. Уолтер обнимает меня за
плечи. Даффи за рулем, он то и дело поворачивается, чтобы посмотреть
на Уолтера. Моя рука спряталась в ярко-красном, мокром от крови
платке. Мне так жаль пальца, что обжигающие слезы горечи ползут по
лицу. Я подумал о том, что его можно похоронить. Я подумал о том, кого
нужно пригласить на похороны.
Уолтер качал мою покалеченную руку своей огромной, нежной лапищей
и обнимал меня второй. Меня потряхивало.
— Все будет хорошо, милая, — обещал он. — Такое с ребятами уже
бывало. Все наладится.
Следующее, что я помню: лежу на операционном столе. Мне страшно.
Что если они меня разденут? В комнате больше никого нет. Муха, жужжа, приземляется на мою руку. Я вздрагиваю. Муха делает круг и
снова садится. Рука дернулась, я теряю сознание.
**
Лицо Даффи было первым, что я увидел, когда пришел в себя. Он
улыбался и грустил одновременно.
— Даффи, — прошептал я. — Что с пальцем?
Он вздрогнул.
— Все в порядке, Джесс. Они его спасли.
Трудно было поверить, что он говорит правду. В фильмах пациентам
часто врут. Я повернул голову, чтобы увидеть руку. Она была замотана в
марлю, а локоть и пострадавший палец соединяла металлическая
конструкция.
Даффи кивнул:
— Твой палец в порядке, Джесс. Кость не пострадала.
Он отвернулся, когда говорил. Я подумал, что его, возможно, тошнит.
На мне все еще была рабочая форма, залитая кровью.
— Я хочу уйти отсюда, Даффи.
Он заскочил в аптеку за лекарствами по рецепту и привез меня домой.
Когда я пришел в себя, его уже не было. На тумбочке лежали пояснения, в каком порядке пить таблетки, и его телефонный номер: позвони, когда
проснешься. К счастью, я все еще был одет в рабочую форму.
Я позвонил ему. Он примчался.
— Джек тебя подставил, Джесс.
Даффи ходил по кухне кругами.
— До того, как он привел тебя, один из парней видел, как Кевин убрал у
станка блок безопасности. Джек может сказать, что убрал блок для
починки шланга, но приказывать кому-то совать руку под нож в таких
условиях — прямое нарушение контракта.
Мне было трудно понимать слова Даффи. Таблетки замедляли
восприятие. И мне не хотелось понимать.
— Прикинь, Джесс, — Даффи наклонился над столом и стукнул кулаком.
— Пока мы были в больнице, Джек вернул блок безопасности и
клянется, что не доставал его. Ублюдок тебя подставил.
Меня повело от страха. Знакомое ощущение: окружающие сильнее меня
и могут мне навредить.
Родители сдали меня в психушку.
Копы открыли дверь моей камеры.
Джек.
Я пожал плечами, как будто это было неважно.
— Даффи, что теперь поделаешь? У нас контракт закончится через два
месяца, это куда важнее.
Даффи посмотрел на меня, как на умалишенного.
— Ну уж нет, Джесс. Поделать что-то нужно. Мы докажем, что сделал с
тобой Джек. Мы поставим управляющим вопрос ребром: или уходит он, или уйдем мы!
Меня поразило, что натурал готов вступиться за меня. За «он-она».
— Знаешь, — признался Даффи. — Раньше я не понимал, до какой
степени тебе тяжело. Я знал, как мерзко могут вести себя парни на
заводе.
Он встал у раковины и сложил руки на груди.
— Но когда я приехал с тобой в больницу… я увидел, как говорили о
тебе, как относились, — он потер лицо, и когда снова посмотрел на
меня, в глазах блестели слезы.
— Я почувствовал себя бессильным! Я кричал, что ты человек, твоя
жизнь важна, но они как будто меня совсем не слушали. Я не мог
помочь, я не мог заставить их быть бережными к тебе, понимаешь?
Я кивнул. Я очень хорошо это понимал.
Теперь он тоже понял.
**
В пятницу Джен притащила меня в Аббу. Все обрадовались и зашумели.
На стене висел плакат: «Джесс, выздоравливай!».
Френки, Грант и Джонни сказали мне, что Даффи затеял профсоюзное
расследование.
Я наблюдал за Джен. Она грустила.
— Где Эдна? — спросил я у Грант тихонько.
Грант провела пальцем по горлу. Я дождался, пока Джен останется одна
за столиком, и принес два бокала пива.
— Можно к тебе?
Она указала на пустой стул.
— Ты мой друг, Джен, — сказал я, — и я люблю тебя.
Она как будто удивилась моим словам.
— Если ты не готова говорить, ничего страшного. Но я не смогу делать
вид, что все в порядке.
Джен подалась вперед и оперлась на локти.
— Я потеряла ее. Женщину, которую люблю. Что еще тут скажешь?
Я пожал плечами.
— Вы очень любили друг друга.
Джен отхлебнула пива.
— Иногда любви недостаточно.
Это прозвучало ужасно. Она вздохнула.
— Это моя вина. Я понимала, что она уйдет. Может, я слишком стара, чтобы меняться.
Было непонятно, про что разговор. Я молчал. Джен всхлипнула.
— Если я тебе расскажу, сможешь держать язык за зубами?
Я хорошенько подумал, прежде чем ответить.
— Мне можно доверять.
— Ты слишком долго думаешь, — запротестовала она.
— Хочу быть уверен в том, что говорю.
Джен продолжила осипшим голосом.
— Я не подпускала ее к себе в постели, знаешь? Мы никогда не
говорили об этом. Я не умею говорить о таких вещах. Она вроде бы все
понимала… Но всё чаще говорила о своем умении соблазнять стоун-
бучей. Мне было страшно. Она ждала, что я вот-вот откроюсь.
Я подумал, как здорово иметь партнершу, готовую попробовать
растопить стоун-буча.