— Голдберг, за мной, — сказал Джек.
Привел меня в упаковочный цех.
— Жди тут.
Томми состроил рожу за его спиной.
— Ненавижу его, — сказал он чуть позже. — Прям старшой, что гонял
меня в армии. Как вспомню, так вздрогну.
Я кивнул. Томми был нормальным парнем. Но когда вступаешь в
подобные разговоры, кто-нибудь потом может тебя процитировать.
Томми посмотрел на часы:
— Скоро обед. Боже, как я ненавижу армию! Пустые два года. Там я
постоянно смотрел на часы. Они могли меня заставить что-то делать, но время не остановишь. Рано или поздно пришлось меня отпустить.
Я пожал плечами:
— А чего ты пошел?
— Ты серьезно? — спросил он. — Чтоб не послали куда похуже. Не
придешь сам — отправят в горячую точку.
Джек вышел из-за колонны с Кевином, его помощником, и Джимом
Бони.
Я ненавидел Джима Бони.
— Что, Томми, клеишься к Джесс? Сделаешь из нее настоящую
женщину? — начал свою игру Бони.
Томми покосился на него и почесал ширинку.
— Пошли, — велел Джек.
Я взглянул на Томми. Он безмолвно сказал: «Прости». Я безмолвно
ответил: «Пошел ты».
Мы пришли к гигантскому спящему станку. Джек достал инструменты.
— Смотри, — он привлек мое внимание и стал менять настройки
станка для другого размера стопки. Я не верил своим глазам. Это
работа ученика! Больше никому не показывали, как настраивать или
чинить станки. Ученик мог вырасти до подмастерья. Мои амбиции
зачесались.
— Точно так же настраиваешь вертикаль, — сказал Джек.
Он схватил тряпку и вытер машинное масло с рук. Я попробовал
настроить вертикальные держатели.
— Нет, не так, — он поправил меня.
Обеденный гудок прервал нас.
— После обеда, — сказал он.
Я полетел в столовую.
**
Почему славные моменты так мимолетны? Поздравления коллег
стихли. Даффи, секретарь профсоюза, подошел к нашему столику.
— Голдберг, можно поговорить?
Я указала на ближайший стул:
— Пожалуйста.
Он махнул на дверь. Когда мы дошли до нее, я начал понимать, о чем
будет разговор.
— Даффи! Только не говори, что мне не по зубам пятый разряд.
Он сложил руки на груди и посмотрел на дверь.
— Слушай, Голдберг, ты заслуживаешь пятый разряд и хочешь его
получить. Ни одна женщина на заводе не поднималась выше
четвертого. Ни один мужчина, кроме одного случая, не работает ниже
пятого. Я понимаю, что это нечестно.
Я сузил глаза:
— Так в чем дело?
Он вздохнул.
— Я буду рад написать прошение для тебя или любой другой женщины
на работу по пятому разряду. Только не на эту работу.
Мне захотелось его стукнуть.
— Какого черта, Даффи?
Он обнял меня за плечи. Я смахнул его руку. Руки сжались в кулаки.
— Голдберг, послушай меня внимательно. Джек и Бони хотят тебя
подставить.
Я не понимал.
— При чем тут Джим Бони?
Даффи достал сигарету из пачки и предложил мне. Я взял одну.
— Знаешь Лероя? У него четвертый разряд. Его заставляют мыть пол.
Я медленно выдохнул:
— Вот черт.
Даффи кивнул.
— Он больше года ждет пятого разряда. Когда Фредди забрали в
армию, Лерой попросил его работу. Джек откладывал решение. Лерой
пришел ко мне и попросил поддержки, мы написали прошение.
Картинка начала складываться.
— Джек тебя использует. Бони состоит в профсоюзе, но такой расист, как он, сделает все, что угодно, чтобы не работать с цветным в паре.
Лерой достоин работать по пятому разряду.
— Я тоже, — добавил я, но уже без особой злости.
Даффи видел, что я стараюсь его понять.
— Да, ты тоже. И я помогу тебе получить работу по приличному
разряду, если ты готова за нее драться. Но не эту. Помоги мне, Голдберг. Это важно для профсоюза.
— Почему?
— Наш контракт действует до октября. Руководство завода хочет нас
рассорить, чтобы избежать забастовки. Нам надо держаться вместе.
Я буркнул:
— Даффи, я люблю профсоюз. Но бучей даже на собрания не пускают.
Даффи был удивлен. Я объяснил, что нам можно находиться в
профсоюзной столовой, но не в зале собраний.
— Кто запретил? — спросил он.
— Так было всегда. Я не знаю.
Даффи снова обнял меня за плечи.
— Помоги сейчас Лерою. Когда забастовка пройдет, соберешь бучей, я
соберу профсоюзных активистов, заявим вас темой собрания и
проголосуем за ваше право присутствовать.
Звучало разумно.
— Ну хорошо, — сказал я. — Но почему надо ждать конца забастовки?
Он нахмурился.
— Не то чтобы надо. Просто из-за Лероя начнется заваруха. Я тут
сдерживаю всех до конца лета, чтобы мы выступили единым фронтом, когда придет время, понимаешь?
Я пожал плечами и кивнул. Гудок. Перерыв закончился. Стало
страшно. Что сказать Джеку?
Джек вышел из-за колонны.
— Готова?
Я глубоко вдохнул.
— Я не очень хорошо себя чувствую, Джек. Пойду домой, пожалуй.
Джек взглянул на Даффи.
— Дело твое.
Джек уходил от нас по коридору.
Даффи присвистнул.
— Ты крутая, Голдберг.
Я горько улыбнулся.
— Зови меня Джесс.
**
Наутро по гудку я занял привычное место на конвейере. Даффи и
Лерой говорили с Джеком. Даффи махал руками и перекрикивал гул
станков. Джек стоял в защитной стойке, его лицо позеленело от
злости.
Через пару минут Лерой оказался у станка с помощником Джека. Было
ясно, что жизнь для Лероя только что стала сложнее. Выяснилось, что
моя тоже.
— Су-кин-ты-сын! — прорычал Джек мне в ухо, проходя мимо.
Джим Бони пялился на меня через весь зал. Джен наблюдала с