на меня, пока шла через весь бар. Расправила лацканы моей куртки и
нежно поцеловала в губы. Мое сердце пылало. Эдна взяла меня за руку
и повела в дальний зал. Я поставил стакан на столик и начал садиться, но Эдна потянула меня танцевать. Я мечтал об этом.
Наслаждение танцем было столь изысканным, что я еле держался. Я
открыл глаза только один раз. Я увидел Джен. Она была далеко, но ее
силуэт выглядел напряженным. Через мгновение она исчезла.
Эдна отстранилась и посмотрела на меня: — Что случилось?
В моих глазах застыли слезы. Она дотронулась кончиками пальцев до
моей щеки и обняла другой рукой.
— Я что-то сделала не так?
Я не мог объяснить, что только что потерял Джен.
Эдна привела меня к столику.
— Эдна, — начал я.
— Не нравится мне это. Можешь не объяснять. — Она взяла сумочку и
пальто.
— Погоди, — сказал я. — Ты не понимаешь.
Она сердито положила пальто.
— Я хочу тебя так сильно, что это сводит меня с ума. Просто это
неправильно.
Эдна молчала и ждала объяснений.
— Я все время думаю о тебе.
Она наклонилась и положила ладонь на мою изуродованную руку.
— Помнишь, ты говорила мне про сезоны? Ты рассталась с Джен. Тебе
плохо. Но я люблю Джен. Она мой друг.
Эдна опустила голову и снова подняла ее. Глаза были полны грусти.
— Я думала, что ты скажешь: я слишком стара для тебя.
— Ты вовсе не старая, Эдна. Возможно, я слишком молод для тебя. Я
говорю не о возрасте! О взрослости. Иногда я представляю себе, как
вхожу в бар с тобой и сразу становлюсь старше.
Эдна молчала. Она не хотела помогать.
— Иногда, когда я не знаю, что делать, я думаю, ты могла бы стать
смыслом моей жизни.
Эдна улыбнулась.
— Но я не могу повзрослеть в момент. Я не могу перепрыгнуть через
все, что мне предстоит узнать. Когда я обниму тебя, будучи твоим
любовником, я хочу быть взрослее, чем сейчас.
Я поперхнулся.
— И еще: Джен — мой друг. Я люблю ее. Ты сама сказала, надо
задумываться, смогу ли я прожить с этим всю оставшуюся жизнь.
— Сказала, — Эдна вздохнула. Она выпрямилась как раз в тот момент, когда я ждал, чтобы она придвинулась поближе.
— Я пока не готова выбрать буча, чтобы строить семью. — сказала она.
— Мне было бы приятно войти с тобой в бар. Если бы кто-нибудь сказал
мне, что я так привяжусь и мне будет так больно от разрыва, никогда бы
не поверила.
Я покраснел. Это было приятно слышать. Она улыбнулась.
— Я польщена, что такой юный буч, как ты, уделил мне столько
внимания. Я чувствовала себя красивой, когда мне это было так нужно.
Я не думаю, что понимала тебя до сегодняшнего дня. Я люблю бучей, —
она сжала мою руку.
Ее слова были вроде костра, у которого можно было греться.
— Я люблю Рокко и Джен за то, что они готовы драться со всем миром
вместо того, чтобы жить во лжи. Им удается оставаться уважаемыми
женщинами. Они добры ко мне и своим друзьям.
Я кивнул и опустил глаза.
— Я уважаю их, — сказала она. — Я люблю это в них. И я вижу это в
тебе.
Я начинал бояться, что забудусь и брошусь ей в объятья. Мне хотелось
узнать, как можно научиться подпускать партнера к себе, но я не мог
раскрыть секрета Джен.
— Мне пора домой, — наконец сказала она.
Я с облегчением вздохнул, встал и подал ей пальто. Она надела его и
повернулась. Поцеловала меня в губы. Я обнял ее за талию. Ее губы
приоткрылись, и я почувствовал тепло.
Она отстранилась. Я тоже. Она подняла мою искалеченную руку и
поцеловала пальцы, а потом исчезла. Я стоял, как вкопанный.
Появилась Пичес.
— Давай, детка, — привела она меня к бару.
— Подай-ка нам выпить, Мэг, и побольше.
Жюстин подняла бокал в моем направлении.
— Я бы не стала тебя переубеждать, но думаю, что ты поступил
правильно.
Я рухнул на барную стойку.
— Джен все равно злится. Она видела, как мы танцевали.
Жюстин погладила меня по волосам.
— Она все еще твой друг.
— Я боюсь, что потерял обеих, — вздохнул я.
Жюстин покачала головой.
— Джен вернется. А Эдна вышла в улыбках и слезах. Ты сделал что-то
верное.
Пичес засмеялась.
— Потерпи. Нужная девушка движется в твоем направлении. Просто не
очень быстро.
Если это правда, лучше бы ей поторопиться.
Глава 10
Если бы не Эдвин, я бы не познакомился с Милли. Эд собиралась
позавтракать с Дарлин и пригласила меня тоже.
Когда мы с Эд вошли в забегаловку, я обрадовался, что пришел. Кафе
было набито девушками по вызову — мужского и женского пола. Нас
приветствовали неистовыми криками. Меня целовали и поддразнивали.
Дарлин усадила Эдвин себе на колени и в шутку требовала от
остальных, чтобы они прекратили приставать к ее бучу. Наши
беззлобные веселые игры.
Дарлин рассказала, что произошло в последнем эпизоде «Беглеца»: убийцу нашли, Дэвида Джэнссена реабилитировали, он может
прекратить убегать.
Эд спорила с соседкой о забастовках Ньюарка и Детройта.
— Насилие — это истинно американская штука, прямо как вишневый
пирог. Так говорит Рэп Браун, — стучала Эд по столу кулаком. — Они
репетируют революцию!
Женщина подняла руки, готовая сдаться.
— Ладно-ладно. Не кипятись.
Все пытались перекричать музыкальный автомат, который был настроен
на максимальную громкость. Битлз пели «Люси в небесах с алмазами».
Я постучал Дарлин по плечу:
— Про что эта песня?
Она засмеялась:
— Почем мне знать?