Я сел на крышку унитаза. Она обработала порез.
— Что случилось?
Я пожал плечами.
— У круглосуточного магазина трое парней. Пьяные.
— Ты как? — спросила она.
Я улыбнулся.
— Нормально.
Она наклеила пластырь.
— Зря я с этой вечеринкой.
Я схватил ее за руку.
— Что за ерунда? Все близкие в одной комнате, когда они так мне
нужны?
Тереза поцеловала меня в лоб. Взяла мою руку и поднесла к лицу.
Костяшки на моей руке набухли и кровоточили. Она улыбнулась:
— Вот им попало от тебя!
Я пожал плечами.
— Трое на одного. Но они были очень пьяными. Подарок.
Тереза прижала мое лицо к своему животу. Она целовала мои волосы и
гладила кончиками пальцев.
— Ты умеешь постоять за себя.
Вечеринка прошла прекрасно. Настроение было подпорчено, зато мы
чувствовали, как важны друг другу.
Джен облокотилась на стенку холодильника. Я достал два пива и бросил
ей одну банку.
— Ты как? — спросила она.
Мне хотелось сказать, что, кажется, никак. Ужасно трудно быть другим, отличаться от большинства. Давление общества никуда не девается.
Внутри меня бродят вопросы. Снаружи я пахну усталостью. Вот что
можно было сказать. Но слов не находилось.
Я пожал плечами.
— Мне только двадцать один. А как будто старость пришла.
Голос Джен был грустным.
— Тебе пришлось через многое пройти. Иногда возраст зависит не от
количества полных лет. Вот у дерева считают возраст по кольцам. У тебя
полным-полно таких колец. Знаешь? Пора перестать звать тебя «детка».
Ты уже давно не детка.
Я кивнул. Эд подошла и положила руку мне на плечо.
— С днем рождения, дружище.
Я обнял ее.
— Эй, — крикнул Грант. — Выстроились — не пройти. Что нужно
сделать, чтобы дали пива?
— Обнять меня, — сообщил я.
— Ой, ну ладно, — она засмеялась и выполнила поручение. — Теперь
давай пиво.
В комнате голос Тэмми Уайнетт запел «Будь поддержкой своему
мужчине». Я выхватил Терезу из толпы. Ее тело прильнуло ко мне. Мы
двигались вместе. Она гладила пальцами мои волосы. Я прижался к ней, безмолвно моля о близости. Она позволила нашим телам слиться. Танец
в ее объятьях был самым безопасным занятием на земле.
— Милый, — прошептала она. — Ты в порядке?
— О да, — ответил я. — Я в порядке.
**
— Привет, милый, — Тереза стояла в дверях.
Я скрестил руки на груди.
— Ужин остыл.
Тереза хотела меня обнять. Я вывернулся.
— Почему так поздно?
— Милый, — Тереза поцеловала меня в щеку. — Забыл, что у меня
сегодня встреча после работы.
— Встреча? — надулся я. — Снова феминистские штучки?
Точно в цель.
— Нет. Встреча в поддержку индийцев. Жертв бойни на ручье Вундед-
Ни. Я полагаю, ты не против.
Точно в цель.
— Работы по-прежнему нет? — спросила Тереза уже мягче.
Я покачал головой.
— Нет. Я ждал, что со временем все устроится. Сижу без дела так давно, что вот-вот закончится пособие.
Тереза кивнула и взлохматила мне волосы.
— Справимся.
— Ничего мы не справимся, если ты будешь опаздывать, когда я готовлю
тебе ужин! Вот увидишь, я последний раз лезу в духовку.
— Не беспокойся, — прошептала она. — Все наладится. Ты найдешь
работу.
**
Тереза ошиблась. К 1973-му году все наши знакомые оказались на
улице. Даже работа в университете закончилась. Не на что было поехать
в отпуск. Мы так ждали его.
Месяцы безработицы и безденежья превратили нас в тени. Нам нужно
было вырваться из заколдованного круга, но все двери казались
закрытыми.
— Я уже не хочу в отпуск, — сказал я.
— В смысле? — крикнула Тереза. — Да мы с ума сойдем сидеть тут и
дальше. Мы не выходим на улицу, с нами ничего не происходит.
Я врезал по кухонному столу.
— Там страшно, Тереза. И становится еще страшнее. Я боюсь выходить.
Тереза села к столу.
— У тебя депрессия. Вот почему нам надо уехать.
Я не понимал, что она имеет в виду.
— Я говорю тебе, снаружи плохо.
Теперь Тереза стукнула по столу.
— Всегда было трудно. А кому легко?
— Что? — крикнул я. — Я говорю, что мне плохо, а ты отвечаешь, что
это нормально?
Тереза откинулась на спинку стула и всмотрелась в мое лицо.
— Джесс, я не говорила, что это нормально.
Слова повисли в кухонном воздухе. Я встал и пошел в спальню.
— Джесс, куда ты?
— Спать, — сказал я. — Устал.
**
Когда я пришел в агентство временного трудоустройства на рассвете, у
входа с Чиппева-стрит ошивались два здоровяка.
— Эй, бучара, — темноволосый обратился ко мне. Его друг заржал. Оба
были нетрезвы. Наверное, опять нет работы.
Белобрысый мужчина почесал ширинку.
— У меня тут для тебя задачка, бучара. Не для слабаков. Сдюжишь?
Я прошел мимо них к диспетчеру.
— Привет, Сэмми! — крикнул я.
Он извиняюще улыбнулся.
— Подождешь поблизости, Джесс? Может, к пол-одиннадцатому нам
понадобится один-два парня.
Я спросил себя, подхожу ли я под категорию «парней». Посмотрел на
улицу. Там ждали работяги. Одни пялились в пустоту, их сигареты без
фильтров, догорая, подбирались к желтым от табака пальцам. Другие
поглядывали на меня с нескрываемой злобой. Я не сделал им ничего
плохого, но никого ближе не нашлось, чтобы ненавидеть.
— Не, Сэмми. Позвони, если понадоблюсь, хорошо?
Сэмми кивнул и махнул мне.
— Может, завтра, Джесс.
— Ага.
Я собрался с силами, чтобы пройти мимо тех двух мужчин. Я знал, что
они ждут. Когда я проходил мимо, темноволосый пнул мне бутылку рома