того, что происходит между нами. Мне не с кем поговорить об этом, если
ты молчишь. Помнишь, в прошлом году мы пошли тебе за костюмом?
Я сморщился от боли и отвернулся от воспоминания.
— Джесс, — Тереза погладила меня по спине. — Это был ад. Я там тоже
была, ты в курсе? Нас обоих унизили. Мы вернулись домой, и мне не с
кем было поделиться, кроме тебя. Но тебе было плохо, и я знала, что
пройдут дни или даже недели, пока ты вернешься. Ты был очень нужен
мне тогда.
Я смотрел вниз.
— Иногда мне кажется, что мне нечего тебе дать. Я бы хотел тебе дать
всё, но у меня ничего нет. Ты сильная, бережешь наши отношения, мы
движемся вперед. Всё, что я умею, — это любить тебя.
Тереза взяла меня за руку.
— Люби меня, Джесс. Пожалуйста, иногда выслушивай меня.
— Я пытался объяснить тебе недавно, что это меня нужно выслушать, —
пожал плечами я. — Мне трудно избежать перемен, а ты не хочешь о них
говорить.
Тереза вздохнула.
— Я — фэм, Джесс. Я хочу быть с бучом. Я становлюсь частью
освободительного движения. Это две разные «я», и я стараюсь понять, как я могу быть этими людьми одновременно. Мой мир рушится. Он
расширяется.
— Круто, — фыркнул я. — Мой только рушится. Но гормоны могут всё
изменить. Если получится, мой мир тоже расширится.
Тереза покачала головой.
— Я не готова быть с мужчиной, Джесс. Я не смогу.
— Я останусь бучом, — уговаривал я. — Даже на гормонах.
Мне не удалось сдержаться, и я выпалил то, о чем давно боялся
сказать, но много думал:
— Может, так даже будет лучше. Тебе будет проще. Легче.
Тереза откинулась на стуле. Её взгляд похолодел.
— Джесс, я надеваю шпильки и крашусь, чтобы идти с тобой по улице
плечо к плечу. Это моя жизнь, и я достаточно сильна, чтобы любить того, кого хочу. Не отнимай у меня этого права.
Мой подбородок задрожал.
— А что насчет того, чтобы не отнимать того, кого я люблю? Что мне
делать, Тереза?
Она обняла меня.
— Я не знаю, Джесс. Я больше ничего не знаю.
**
Мы с Терезой сидели на диване рядом и молчали. Мы устали от ссор.
Ощущение близости всё чаще пропадало.
— Решено? — ее голос прозвенел холодом.
Я кивнул.
— Да, выбор из миллиона возможных решений сделан.
Зря я ответил с такой злостью.
— Тереза, мне очень страшно. Я не хочу умереть и в то же время я не
знаю, как дальше жить. Очень страшно.
Тереза обняла меня так сильно, что было трудно дышать.
— Мне хотелось бы помочь тебе, — сказала она. — Мне хотелось бы, чтобы ты чувствовал себя в безопасности.
Она положила палец на мои губы, чтобы я не перебивал.
— Может быть, я понимаю, о чем ты говоришь, но не готова признать, что согласна.
Мне стало легче. Я пытался обнять ее, но она не поддалась. Я
отстранился и посмотрел на нее. Она хотела еще что-то сказать.
— Мне тоже страшно. Если я не иду по улице с бучом, люди считают
меня натуралкой. Это не доставляет неудобств, но я не хочу врать. Я
хочу быть открытой лесбиянкой и бороться с дискриминацией.
Мы улыбнулись друг другу.
— Ты принимаешь решение, — сказала она. — Я знаю, каким оно будет.
Я очень боюсь.
Слезы покатились из ее глаз. Я хотел вытереть их, но она не позволила.
— Я не могу так, Джесс. Я не могу быть с тобой, когда ты притворяешься
мужчиной. Я не могу быть счастливой натуралкой. Я не могу жить в
меблированной квартире в приличном районе и знать, что мы не всем
друзьям можем доверить правду. Я не хочу бежать от своей природы.
Пожалуйста, поверь мне.
Я посмотрел не нее.
— Что ты решила?
Она покачала головой. Я медленно встал.
— Ты уходишь? Почему? Ты не любишь меня?
Тереза встала и подошла ко мне.
— Пожалуйста, милый. Я не могу остаться, если ты пройдешь через это.
Гнев поднимался. Крышка подпрыгивала, как на кипящем чайнике.
— Ты просто не любишь меня.
Лицо Терезы совсем похолодело. Ее голос был злым:
— Не говори так никогда.
Я плакал от злости:
— А разве это любовь?
Злость вышла из меня, как воздух из шарика, стоило Терезе заплакать.
Она зарылась лицом в мои волосы.
— Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, мне больно! Но я не могу
идти с тобой. Я пытаюсь понять тебя. Попробуй понять меня.
Я потряс головой.
— Мне никогда не дают делать выбор. Во мне что-то меняется, но ты не
идешь за мной в единственную открытую зверь. Спасибо за это.
Тереза двинула мне по плечу. Я поймал ее запястье. Мы боролись, а
потом устали и снова сели на диван.
— Я не знаю, есть ли у тебя другие варианты, — сказала Тереза. — И я
не могу быть с тобой в этом случае.
Мое сердце сжалось.
Я надеялся, что она передумает.
— Не пытайся меня уговорить, я не передумаю, — добавила она. Она
всегда читала мои мысли. — Я же не пытаюсь уговорить тебя.
Я недоверчиво посмотрел на нее:
— Пожалуйста, не уходи прямо сейчас. Мне страшно. Мне трудно!
Тереза поднялась на ноги.
— Прекрати сейчас же, — сказала она. Я мучал ее. Я взял себя в руки.
Подошел к ней и заглянул в лицо.
— Что мне делать?
Она сказала коротко:
— Уходи.
Было так странно безумно любить ее и чувствовать, как она далеко
сейчас.
— Серьезно?
Она кивнула и ушла к окну, как будто в темноте было что-то видно.
— Я соберу твои вещи. Пришлешь друзей.
Я не мог поверить, что всё закончилось.
— Пожалуйста, — сказал я. — Попробуем снова? Ты нужна мне.