потерялся в женском теле. Я совсем потерялся.
Грант пила кофе.
— Я не уверена. Может, меня неправильно родили и я парень. Это бы
много чего объяснило предкам.
— А почему не идешь в клинику? — спросил я.
Она улыбнулась.
— А если нет? Вдруг после операции станет еще хуже? Лучше уж не
затевать.
Я улыбнулся и накрыл ее руку своей. Она посмотрела вокруг себя и
отдернула руку. Я вздохнул.
— Я не знаю, кто я. Но я не хочу отличаться от других. Негде прятаться.
Хочу, чтобы жизнь перестала быть сложной.
Снова гудок. Грант встала, чтобы вернуться к работе.
— У меня уже почти есть нужная сумма на гормоны. А у тебя?
Я пожал плечами.
— Возьму пару двойных смен и скоплю.
— Я буду ждать тебя, — сказала она.
На секунду Грант задержала руку на моем плече.
**
— Помоги собрать бензозаправочную станцию, пожалуйста, — Скотти
принес коробку пластмассовых деталей. Я растянулся на ковре.
— Откуда ты знаешь, куда надо ставить какие части? — спросил Скотти.
Я помахал инструкцией.
— Это как будто карта. Тут написано, что А и Б должны совпадать.
Они не совпадали.
— То есть вот этот А и вон тот Б.
Эти тоже не совпадали. Я продолжал читать инструкцию.
По телевизору началась реклама. Скотти зачарованно смотрел на экран.
— Я хочу себе такой камешек.
— Камешек? — я засмеялся. — В смысле?
Он ткнул в экран. Я погладил его по волосам.
— Ладно, достану тебе какой-нибудь хороший камешек.
Скотти улегся на живот и наблюдал за мной.
— Нельзя склеивать, пока не знаешь, куда какая деталь пойдет. А потом
надо положить газету на ковер, чтобы не приклеился, — посоветовал он.
— Знаешь, кем я буду, когда вырасту?
Я держал в руках детали: маленькую бензоколоночку и что-то
непонятное. По необъяснимой причине они идеально подходили друг
другу.
— Кем?
— Я буду ветром.
Ким закатила глаза.
— Опять эта ерунда! Он сидит на улице и ждет ветра. Говорит, что
чувствует его.
Я улыбнулся Скотти.
— Ничего не ерунда. Скотти, если ты станешь ветром, я буду ездить на
мотоцикле без шлема, и ты сможешь ерошить мои волосы.
Ким неодобрительно покачала головой.
— Это опасно.
Я кивнул.
— Это точно. Почему бы тебе не стать солнцем, Скотти? Сможешь
согревать меня.
Скотти помотал головой.
— Ветром!
Ким отвернулась.
— Ким? — обратился к ней я. — Кем ты будешь, когда вырастешь?
— Я не знаю.
— Ну и ладно. Необязательно знать сейчас, — успокоил я.
Ким удивилась.
— Мама говорит, я стану кем-то особенным, когда вырасту.
Я погладил ее по голове.
— Ты уже особенная.
Она смотрела на меня с удивлением, а потом расплылась в улыбке. Ее
улыбка росла, пока не накрыла все ее лицо.
Глория вернулась с работы пораньше из-за пищевого отравления. Она
попросила разбудить и отвести детей в школу завтра. Цвет ее лица был
зеленоватым. Я заставил ее лечь спать, и она не спорила.
**
Скотти просыпался с таким трудом, будто его приклеили к кровати. Ким
открыла глаза, резко села и сразу же обняла меня.
Я приготовил блинчики. Решил нарисовать на них смайлик изюмом, но
изюмины провалились и пропали.
— Кажется, я нашла кусок улыбки, — сообщила Ким, тыкая блинчик
вилкой.
Скотти посмотрел в тарелку Ким.
— Это глаз, — сказал он.
Я сдерживался, чтобы не засмеяться. Смех бурлил во мне.
— Ты замужем? — спросила Ким.
Я посмотрел на золотое кольцо. Горло сжалось.
— Больше нет.
Скотти кивнул.
— Мама тоже разбелась с мамой.
— Раз-ве-лась, — поправила его Ким. — С кем ты женилась?
Если я скажу правду, запретит ли мне Глория встречаться со своими
детьми? Я вздохнул.
— Ее зовут Тереза.
Ким взвесила сказанное.
— Она красивая?
Я улыбнулся.
— Очень.
Ким нахмурилась.
— Девочки не могут жениться на других девочках.
Сироп капал с подбородка Скотти.
— Могут! — сказал он.
— Конечно, не могут, глупенький, — сказала Ким. Она посмотрела на
меня. — Учительница сказала, мальчики и девочки женятся, когда
вырастают.
Я посмотрел на часы. Пора было везти их в школу.
— Знаешь, Ким, учительница наверняка очень умная, но она не может
знать абсолютно всего. Доедай, пожалуйста.
Ким с яростью тыкала вилкой блинчик и сердилась на отсутствие
прямого ответа.
Я вздохнул.
— Каждый может в кого-нибудь влюбиться, — сказал я. — Если мальчик
и девочка влюбляются, все рады. Но если девочка влюбляется в девочку
или мальчик в мальчика, некоторые смеются или бьют их. Ты права, Ким.
Такие пары не могут жениться так же, как мужчины и женщины. Но это
не значит, что они не умеют любить.
Ким сморщила лоб. Она напряженно переваривала новую информацию.
— Вы целовались?
В моей голове замигала красная лампочка.
— Ага, — сказал я без нажима.
— Ууу, — бросила вилку Ким. — С языком? Я видела, как мама с папой
однажды так делали. Отвратительное зрелище.
Я засмеялся.
— Никто не заставляет тебя целовать людей так, если ты не хочешь.
— А я и не собираюсь, — объявила Ким.
— И я, — добавил Скотти.
Ким ела в тишине.
Она подняла глаза на меня и задала вопрос, к которому я был готов.
— Ты любила ее?
Мой подбородок дрогнул.
— Да.
— Тогда почему вы развелись?
Вопрос повис в воздухе.
— Я не могу точно сказать. Это трудно объяснить.
По дороге в школу Скотти называл марки машин, которые мы встречали.
Ким смотрела на меня.
— Она милая? — настаивала Ким.
Я кивнул.
— Думаешь, она скучает по тебе?
Я улыбнулся.