— Я тоже не знаю, что делать, — ответила Тереза. — Мне нужно искать
свой путь. Мне тоже тяжело. И мы не помогаем друг другу, мы тянем друг
друга на дно.
Я опустил голову.
— Если я откажусь от гормонов?
— Тебя убьют ублюдки на улице или ты покончишь с собой. Не знаю, что
хуже.
Мы стояли и молчали.
— Когда уходить?
— Сейчас, — Тереза сказала это слово, и силы оставили ее. Я обнял ее
в последний раз.
Она была права. Раз мы поняли, что нам не по пути, мне следовало
уходить. Боль и так трудно было терпеть. Тереза повторила, что любит
меня. Я кивнул. Слезы катились по моему лицу. Я верил ей, но что-то
внутри хотело, чтобы она любила меня еще сильнее, чтобы у нас было
будущее.
Я собрал одежду в рюкзак. Она бережно упакует остальное.
Тереза проводила меня к выходу. Мы плакали, но старались не рыдать.
— Часть меня хочет сейчас пойти с тобой, — сказала она. — Но тогда я
буду жить твоей жизнью и злиться, что не решилась жить своей.
Она провела пальцами по моему лицу. Было безумно приятно.
Я посмотрел себе под ноги.
— Мне так много хотелось сказать тебе. Не нашел слов.
Она улыбнулась и кивнула.
— Напишешь письмо, когда найдешь.
— Я не знаю, куда отправить.
— Всё равно напиши, — велела она.
— Неужели это всё? — спросил я. Она кивнула.
Мы поцеловались так нежно, как только смогли. И разошлись. Я вышел
за дверь и обернулся. Она улыбнулась. Мне показалось, что она хотела
попросить прощения. Я кивнул. Она закрыла дверь.
Вдруг я подумал о множестве вещей, которых так и не рассказал ей. Но
тогда было неподходящее время.
Я сидел на лестнице. Мне было хорошо. Но потом подумал, что Тереза
может позвонить подруге и позвать ее, чтобы рассказать о случившемся, а я не хотел мешать.
Я вышел на задний двор, перевернул корзинку и сел. Небо было очень
темным. Мерцали звезды. Мир казался таким большим, а я — таким
одиноким. Я не знал, куда направляюсь в общем смысле. Я не знал, куда
летит моя жизнь. Я даже не знал, куда мне теперь физически идти.
Я просидел там всю ночь, глядя в небо. То плакал, то просто сидел. Я
старался заглянуть в будущее, нарисовать дорогу, поймать намек на то, кем я становлюсь.
Звездное небо — всё, что я увидел в ту ночь.
Глава 14
Небо светлело. Оно уже было не черным, а синим. Я по-прежнему сидел
на заднем дворе. Скоро рассвет. Я не хотел видеться с Терезой. Пусть
начинает новый день без меня.
Я закинул ногу на Нортон и завел его. Двигатель послушно заревел. Я
застегнул шлем и опустил защитное стекло. Моя зона комфорта и
безопасности сократилась донельзя: она была здесь, на моем
мотоцикле, под шлемом.
Занималась заря. Я катил по пустынному городу. Туман струился по
асфальту, исчезая, как дым. Начинался дождь. Я ехал в будущее, словно
во сне. Дождь усилился. Капли стучали по шлему, лезли за шиворот, добирались до рубашки под кожаной курткой. Мокрые джинсы стягивали
бедра. Каждый перекресток задавал вопросы. Направо или налево? А
может, прямо?
Голод заставил остановиться. Я припарковался у супермаркета.
Позвонил Джен. Никто не отвечал. Я решил не звонить Эд в такую рань, Дарлин наверняка еще спит.
Купил пакет черешни и принялся есть, гуляя по магазину. Джинсы
прилипли к ногам и сковывали движения. Я смотрел на женщин, толкавших большие тележки с детьми и овсяными хлопьями.
Некоторые смотрели на меня настолько долго, чтобы я обернулся и
заметил их порицание. Я обернулся и заметил.
— Джесс? — меня окликнули.
Я обернулся и увидел едва знакомую женщину. Кто это? Один ребенок
вился у ее ног, второй уставился на меня в упор.
— Это я, Глория! Помнишь? Мы работали в типографии. Ты в школе
училась.
Я кивнул, но соображать было трудно. Прокрутил в голове события, на
которых мы расстались. Глория была в разводе, к ней клеился бригадир, она уволилась.
— Что с тобой?
Ее вопрос застал меня врасплох. Я пожал плечами.
— Мне нужно место, чтобы перекантоваться и найти новую квартиру.
Кстати, — добавил я, — я давно хотел сказать спасибо за бары. Они
спасли меня.
Глория с беспокойством взглянула на детей.
— Это Скотти и Ким. Дети, поздоровайтесь с Джесс. Мамочка работала с
Джесс в типографии.
Скотти прятался за ногами Глории. Ким пялилась в открытую. Ее взгляд
был спокойным, но все равно было неуютно. Она как будто наблюдала
за фейерверком в летнюю ночь. Только фейерверком был я.
— Если очень нужно, оставайся у нас. На диване, — пригласила Глория.
— После 19:30, когда дети лягут спать.
Как убить день?
Я остановился на бензозаправке. Очередь была зверская. Новости про
повышение цен на бензин всех напугали.
— Это шутка? — обратился я к продавцу, когда увидел, сколько на
счетчике.
— Мы не виноваты, — ответил он. — Это арабы. Держат нас за яйца.
— Да ну? — усмехнулся я и показал на реку. — Там несколько танкеров, полных нефти. Они ждут, пока цены снова поднимутся.
В агентстве собирались послать меня на эти танкеры, но потом решили, что им нужен мужчина.
**
Вырулив на северное шоссе, я стал свободен. Всё, что мне было нужно,
— это рёв двигателя, и я насладился им сполна.
К вечеру я вернулся в город. Я поставил байк у пиццерии и зашел за
куриными крылышками. Пришлось долго пастись у стойки. Бармен не