— Надеюсь.
Мы подъехали к школе. Я поцеловал детей на прощание. Как только они
скрылись из виду, я уронил голову и заплакал.
**
У меня была машина и целый день свободного времени.
Камешек для Скотти! Я решил узнать, есть ли в естественнонаучном
музее магазин, в котором продавались бы кристаллы и драгоценные
камни.
Я впервые пришел в музей. На меня смотрело гигантское чучело быка: Буффало. Всё как будто замерло и притихло.
Сувенирный магазин меня порадовал: в нем нашелся камешек для
Скотти размером с кулак. Он был распилен напополам. Внутри
оказалась выемка, наполненная сиренево-белыми кристаллами. Такой
камешек можно рассматривать вечно, если захочешь. Я решил, что
Скотти будет его рассматривать.
Я выбрал для Ким плоский зеленый камень с белыми прожилками.
Отполированную замершую реку.
— Как они называются? — спросил я продавца, молоденькую девушку
на кассе.
— Я почем знаю? Я работаю.
Мне хотелось остаться в музее на весь день. Каждый зал был отдан
своей теме. Один был «Зал человека». В другом раскрывали секреты
атома или вселенной.
Мне хотелось остаться и наполниться новыми знаниями. Казалось, мир
станет понятнее и добрее, если я познаю его. Но мочевой пузырь
сводило, а оба туалета были на виду. Мне не хотелось ничего обсуждать.
Я оставил секреты вселенной в покое, вернулся к машине и поехал в
квартиру Глории.
**
Мы с Грант сидели в машине перед зданием больницы.
— Страшно, — призналась она.
— Мне тоже, — подтвердил я. — В детстве казалось, что я никуда не
вписываюсь. Теперь снова так кажется.
Грант кивнула и выпустила сигаретный дым сквозь зубы.
— Я даже не знаю, что хуже: когда никуда не вписываешься или когда у
тебя отнимают то, что принадлежит тебе по праву.
Я понимал, о чем она говорит.
— Пошли, — позвал я.
**
На двери висела табличка с фамилией врача, но свет в кабинете не
горел.
— Может, мы что-то напутали, — сказала Грант.
Я схватил ее за руку.
— Я не настаиваю, чтобы заходила ты, — ответил я, — но для меня это
последний шанс.
Грант задохнулась. Я нажал на ручку двери: открыто. Доктор Монро
встретил нас и проводил в дальнюю комнату, предложив сесть. Я
остался стоять. Стены были пустые.
— А где ваши дипломы? — спросил я.
Грант с ужасом посмотрела на меня и обратилась к доктору сама.
— Вы помните, я вам звонила.
Он рассмотрел меня с ног до головы. Я понял, что на самом деле он
ненавидит нас. Он облизнул губы.
— Полагаю, вас интересует дисбаланс гормонов.
Боится, что мы проверяющая комиссия с диктофоном, поэтому мало
говорит?
— Вы принесли деньги? — спросил он.
Мы достали кошельки, доктор Монро достал стопку рецептов.
— Полагаю, вы приняли взвешенное решение.
Как будто ему есть до нас дело. Мы кивнули.
Он научил нас наполнять шприц тестостероном и делать укол в мышцу
бедра.
— Один укол в две недели. Вопросы есть?
— У меня есть вопросы, — ответил я.
Грант и доктор уставились на меня с удивлением.
— Когда начнется реакция организма? Какие побочные эффекты?
— Ну, — доктор Монро взял карандаш и покрутил его в руке, — это
сказать трудно.
— Почему? — настаивал я.
— Это, мягко говоря, экспериментальный подход, — неохотно признался
он. — Могут густо расти волосы на теле, появиться прыщи. Лишний вес.
Вот это да, подумал я.
— Это опасно? — спросил я.
Грант подалась вперед в ожидании ответа.
Доктор Монро оторвал мой рецепт от стопки бланков.
— Это гормональная терапия. Организм производит гормоны
естественным образом. Берете или нет? — помахал он листком.
Я кивнул и взял. Он оторвал второй и отдал Грант. Она посмотрела на
листок с сомнением и положила в карман.
Доктор Монро пересчитал деньги, убрал в ящик стола и попрощался с
нами.
— Еще один вопрос, — добавил я.
Доктор вздохнул.
— Мне нужно направление на операцию груди.
Он нацарапал что-то на бумажке.
— Две тысячи долларов, — сообщил он, протянув листок с номером
телефона.
Мы вышли на улицу.
— Теперь в аптеку? — я хлопнул Грант по плечу. — А потом в бар. Я
проставляюсь.
Она нехотя согласилась.
**
Днем в баре было тихо. Бармен, тем не менее, едва мирился с нашим
присутствием.
Мы положили на стойку бара коричневые пакеты, набитые гормонами и
шприцами.
— Два пива и два шота, — заказал я выпивку. — Грант, что с тобой?
— Вся моя жизнь летит в пропасть, — ответила она.
Я понимал, о чем она говорит.
— Это важное решение, — согласился я. Она кивнула, но в воздухе
повисло что-то несказанное.
Мы заказали еще пару пива, а потом еще.
Грант немного приоткрыла карты.
— А как с женщинами? Кто после такого захочет с нами встречаться?
Мне стало грустно.
— Мне сорок один, — сказала она. — Жизнь, по сути, это постоянное
ожидание, когда начнется настоящая жизнь. Я запуталась.
Слезы капали на барную стойку. Мы наблюдали за посетителями бара.
Заметили ли они, что Грант плачет? Мы схватили свои коричневые
пакеты и переместились за угловой столик. Грант издавала хлюпающие
звуки. Было страшно видеть ее такой.
Я потянулся к ней рукой и взлохматил волосы Грант.
— Все наладится, слышишь?
— К черту успокаивающий тон, — сказала она жестко. — У тебя все по-
другому!
— Ты о чем?
Грант высморкалась в салфетку.
— Ты многого не знаешь обо мне. Никто не знает.
Я опрокинул шот виски. Горло перехватило.