Она посмотрела на меня. Ее руки заняли свое место на моей груди, как
отдыхающие птицы. Мы были совсем рядом.
Вся моя жизнь висела на волоске. Если бы Эдна от меня отвернулась, неизвестно, куда бы я пошел или где нашел бы силы продолжать свой
путь.
Но она не отвернулась. Она приблизилась, специально оттягивая
момент, а потом нежно поцеловала. В этом поцелуем я отдал ей все, что
у меня было. Эдна притянула меня к себе.
Мне показалось, что поцелуй длился вечно. Я перестал бояться, что он
закончится, и наслаждался тем, что происходило. Ветер раскачивал
ветви клена, на нас лились дождевые капли.
Я взял ее за руку. Мы пошли дальше.
Наши руки идеально подходили по форме и размеру.
Мое одиночество треснуло.
— Ты голодна? — спросил я.
Она остановилась и повернулась ко мне.
— Мне нужно домой.
На моем лице было написано отчаяние.
— Прости, — сказала она.
— Мы увидимся?
Все мои надежды снова висели на волоске.
Она подумала и кивнула.
— В пятницу вечером.
Пятница? Но сейчас всего лишь суббота.
Мне с трудом удалось убить полтора часа в ожидании встречи.
Эдна схватила ветку и дернула за нее. Нас окатило каплями.
**
Я подвез ее домой. Ладони лежали на моих плечах, щекой она
прислонялась к моей спине.
— Сюда, — указала она.
Я остановился.
— Ты уверена, что мне стоит приезжать в пятницу? — я хотел услышать
ответ.
Эдна потрепала меня по щеке. Я почти этого не почувствовал, до такой
степени зарос щетиной. Впервые я ненавидел свою бороду.
Эдна клюнула меня в губы, оттолкнула и снова впилась.
— Я счастлива снова увидеться, Джесс.
Ее голос был уверенным.
Я сглотнул и кивнул.
— В девять вечера в пятницу, — сказала она.
Я снова кивнул. Она дошла до крыльца, обернулась и махнула мне. Я
сидел и молчал. Она скрылась за дверью. Начался дождь. Ветер нес
запах опавшей листвы.
**
Когда официант отошел от нашего столика, Эдна выпалила:
— Каково это, когда тебя принимают за мужчину?
Было заметно, что она ждала нашей встречи, чтобы спросить.
— Всю жизнь мне говорили, что я неправильная женщина. Оказалось, что в роли мужчины я устраиваю всех.
Эдна слушала и молчала.
— Это просто смешно. Я был связан по рукам и ногам. Теперь я могу
позволять себе жить свободнее. Например, посещаю общественный
туалет или хожу в мужской салон. Мне улыбаются люди, идущие
навстречу. Я способен флиртовать с официанткой.
Эдна изучала меня.
— Тогда почему твои глаза грустнее, чем раньше?
— Я думаю… — я вздохнул.
— Мне, конечно, любопытно, что ты думаешь, Джесс, — прервала меня
Эдна. — Но расскажи, что ты чувствуешь.
Я забыл, как восхитительно быть с фэм. Буч бы просто кивнул. Эдна
давила. Требовала признаваться в чувствах.
— Я — призрак, Эдна. Похороненный заживо. Для мира я родился в тот
день, когда гормоны начали действовать. У меня нет прошлого, нет
друзей, нет воспоминаний, нет себя. Никто не знает, не видит меня, не
дотрагивается до меня.
Глаза Эдны наполнились слезами. Она взяла мою руку. Подошел
официант:
— Еще кофе, сэр?
Я покачал головой.
Когда он удалился, Эдна сказала:
— Я тоже призрак, Джесс. Можно звать тебя Джесс?
Я улыбнулся.
— Называй как угодно, только обращайся в мужском роде при
свидетелях. Иначе выйдет некрасиво.
Эдна вздохнула и кивнула.
— Я знала, что тебя тоже ожидает этот путь. Ты был так молод, когда я
увидела в тебе то же, что и в Рокко.
Я закусил губу. Эта женщина знала настоящего меня.
— Я не знаю, как сказать. Боюсь ошибиться, — засомневалась она.
— Попробуй, — попросил я. — Пожалуйста. Мне нужно услышать.
— Я не думаю, что для фэм все бучи на одно лицо. Если присмотреться, станет ясно, что бучи разные. Они молоды, со временем они меняются, их характер закаливается, их могут растоптать. Мягкие, твердые, опасные бучи. Ты и Рокко — не просто стоун-бучи, снаружи вы кажетесь
гранитными бучами. У вас острые края.
Эдна прервалась, чтобы попробовать блюдо, которое ей принесли. Она
быстро прожевала кусочек и заговорила снова.
— Меня восхищают бучи. Разные бучи. Мне нравится то, что у них в
сердце. Но больше всего я переживаю за тех, кто мягок внутри.
Я нахмурился и опустил взгляд. Эдна наклонилась:
— Видишь, тебе больно. Прости. У тебя и Рокко удивительные сердца.
Вас легко обидеть. Я восхищалась вами. Но я боялась, что вы не
выживете.
— Я часто думаю о Рокко, — сказал ей.
Она посмотрела в тарелку и кивнула.
— И я.
— Я бы все отдал, лишь бы поговорить с ней, — сказал я, надеясь, что у
Эдды есть ее контакты.
Эдна улыбнулась:
— Еще бы!
Я поерзал на стуле, ковыряя ботинком ковер.
— Я бы задал миллион вопросов.
Эдна наклонилась.
— Например?
Я пожал плечами и повертел вилку.
— Не знаю. Как пережить это все.
Эдна нежно улыбнулась.
— А почему ты думаешь, что у Рокко есть ответы?
Ее ответ удивил меня.
— Я не Рокко, — сказал я. — Она легенда. Сильная, уверенная в себе. Я
не такой. Мне хотелось бы научиться.
Эдна забрала у меня из рук вилку и положила ее на салфетку.
Дотронулась кончиками пальцев до моего локтя.
— За легендой не видно человека. У Рокко нет ответов. У нее столько же
вопросов, как у тебя. Она старается жить изо всех сил, как и ты. Вот что
делает вас одинаково сильными. У нее есть только одно из того, чего нет
у тебя.
Я затаил дыхание.
— Что?