набирать мышечную массу. Тело становилось жестким и гибким. Это
урок мира? Может быть.
Я подумал о своих любовницах-фэм, их волнующих изгибах, их
прекрасной плоти. Мое тело работало, поднимая штангу. Мое тело мне
подходило. Я наблюдал за своей выносливостью. Я старался любить
себя.
Сила, как и рост, познается в сравнении. В тренажерном зале меня
считали дохляком. Это было написано на лицах. Их трицепсы были
внушительнее моих. Вечно мной управляло чужое мнение.
Но стоя дома перед зеркалом, я был горд. Я был силен. Однако это
ощущение легко ускользало, как капля ртути, на которую надавили
пальцем.
Может быть, это урок мира? Власть важнее силы?
Тогда мир ошибается. У меня есть право стать собой.
Каждый день мужчины сражались в тренажерном зале с собственными
телами.
Я сражался со своими демонами.
Удовольствие было моей наградой за настойчивые занятия тем осенним
утром. Суббота. Некуда идти, нечего делать. Я поднял воротник кожаной
куртки. Осень в разгаре, а скоро придет и зима. Небо затянули облака.
Низкие, плотные, темные, как свинец.
Я уселся на байк, понятия не имея, куда поеду. В кармане был кошелек, в кошельке были деньги. До понедельника я совершенно свободен.
Когда пошел дождь, я сделал остановку и натянул дождевик. Молнии
вспыхивали над парком. Мне по душе непростая погода. В конце концов, дни отличаются друг от друга только эмоциями.
Женщина в кассе зоопарка скучала. Она пустила меня бесплатно.
Самка кондора смотрела по ветру. Ее распахнутые крылья казались
гигантскими. Метра два. Я расправил руки, посмотрел на небо и
засмеялся.
Полярная сова надулась, когда я прошел мимо, и ухнула мне вслед.
Дождь колотил по ястребу. Его левое крыло, подбитое пулей, пока не
зажило. Ястреб казался несчастным.
Орел-самец сидел на ветке. Его перья разлохматились от ветра и дождя.
Он расправил крылья и качался, как будто летел. Он смотрел в пустоту.
Между разочарованием и безумием не было разницы. На секунду он
бросил огненный взгляд на меня, отвернулся и продолжил полет в
прошлое.
Гроза выключилась. Я летел на мотоцикле по вымокшим улицам. Чего-то
не хватало, но я не знал, чего именно. В моменты отчаяния спасают
самые банальные дела.
Супермаркет был набит женщинами. Лента конвейера на кассе
сломалась, и я подталкивал покупки рукой, пока кассир пробивала их.
— 22 доллара 80 центов, — сказала она.
Я достал двадцатку и десятку. Она отсчитала сдачу. Наши глаза
встретились.
Я прошептал:
— Эдна.
Потрясающе, столько лет прошло, а Эдна все равно в моей голове в
первую очереди — бывшая девушка буча Джен. А я до сих пор крошка-
буч.
Ее лицо смягчилось.
— Джесс.
Женщина в очереди запротестовала.
— Милая, можно поскорее?
В прошлый раз, когда мы виделись, разница в возрасте была слишком
очевидной. Жизнь дает мне второй шанс.
Я собрал покупки в пакет. Мы молчали. Я сжал губы, чтобы не спросить, есть ли кто-нибудь у нее. Выбрал вопрос попроще.
— Мы можем поговорить?
Женщина из очереди шлепнула порошок на конвейер и спросила Эдну:
— Милочка, скоро твой перерыв?
Эдна удивленно посмотрела на нее и автоматически ответила:
— Да.
— Можно отложить разговор?
Мы засмеялись. Эдна покраснела.
— Я закончу в 15:30.
Было только два часа дня. Я ходил взад и вперед мимо байка, ездил
восьмеркой по парковке, смотрел в окна супермаркета, зашел в
кофейню. Три часа.
В 15:30 я подъехал в выходу из магазина. Жаль, нет второго шлема.
Эдна окинула взглядом Харлей и улыбнулась. Кажется, ей понравилось
то, что она увидела. Она окинула взглядом меня.
— Рада тебя видеть, Джесс. Как ты?
Я мог бы спросить, когда они разошлись с Джен, но передумал.
— У меня была рука в смешной железяке, а потом на заводе началась
забастовка. Наверное, в 67-м. Двенадцать лет тому назад. Мне уже
почти тридцать, представляешь?
Эдна кивнула.
— Тебе сейчас столько, сколько было мне тогда. Ты думал, что я старая.
Я покачал головой.
— Это нечестно, Эдна! Дело было в моем возрасте. Я никогда не
называл тебя старой.
Эдна обняла меня. Я покраснел.
— Я очень боялась, что назовешь.
Я протянул ей свой шлем. Она уселась. Было здорово ощущать ее тело
рядом со своим.
— Куда поедем? — спросила она.
— Не знаю, — я отпустил сцепление.
Мы приехали в зоопарк. Воздух замечательно пах после дождя. Мы
гуляли по охапкам листьев под мокрыми ветками.
Я мечтал взять ее за руку. Мы говорили о ерунде. Я ждал нужного
момента, чтобы задать вопрос о важном.
Тянуть больше было невозможно.
Я повернулся к ней.
— Меня мучает один вопрос.
Она покачала головой:
— Нет.
— Нет, нельзя его задать?
— Нет, у меня никого нет.
Улыбка расплылась по моему лицу.
— Я об этом и хотел спросить.
Мы смотрели друг на друга под раскидистым кленом.
— А ты? У тебя есть кто-нибудь?
Я покачал головой. Кленовые семена падали с дерева.
— Мы называли их вертолетиками, — сказал я.
Эдна дотронулась до щетины на моей щеке. Я подумал, что зря не
побрился перед тренажерном залом. Она дотронулась до моих губ, волос, шеи — как будто рассматривала руками.
— Я изменился? — спросил я, боясь услышать ответ.
Она улыбнулась и покачала головой.
— Нет. Я удивляюсь, как тебя могут принимать за мужчину, особенно
если при этом заглядывают в глаза.