Она улыбнулась:
— Покажу тебе позже.
— Эдна, где ты пропадала все эти годы?
Она улыбнулась и отломила кусочек лазаньи.
— После больших перемен я перестала ходить в бары. Моих бучей там
больше не было. В основном в бары приходили лесбиянки из
университета. Мне никто не был рад: в платье и с макияжем. Все стали
носить рубашки, джинсы, высокие ботинки. Это не по мне. А больше
ходить было некуда. Иногда мы ходили на танцы в университете, —
рассказала она, — но мы выглядели иначе, мы танцевали иначе.
Она сжала кулак.
— Одна женщина накинулась на танцах, когда мой друг-буч помог мне
снять пальто. Я разозлилась и мы сразу ушли.
Я кивнул.
— Моя бывшая любовница Тереза работала в университете. Я злился и
говорил ей, что нас не должны отвергать. Она отвечала: «Они думают, что нам нужна революция, и они правы. Но они думают, что могут
обойтись без нас, и они ошибаются».
Эдна пожала плечами.
— Я не натуралка. Но лесбиянки не признают меня. Я не знаю, куда
пойти, чтобы встретить бучей или фэм. Меня точно так же не видят, Джесс. Я тоже призрак.
Я хихикнул. Эдна нахмурилась:
— Чего?
— До сегодняшнего вечера я был уверен, что ты сидишь где-то в баре и
веселишься без меня.
Мы возвращались в тишине. Мне хотелось прикоснуться к ней. Быть для
нее важным. Выспаться рядом с ней, в тишине и уюте.
Я остановился перед домом.
Она сняла шлем и позвала за собой.
Я стоял в гостиной и старался понять ее душу, рассматривая ее дом.
Она рылась в шкафу.
— Нашла!
Она вернулась с широкой улыбкой на лице.
— Вот что было у Рокко и чего не было у тебя. Защита!
Эдна передала мне тяжелую черную мотоциклетную куртку, исполосованную серебристыми молниями. Я принял дар. Она была
мягкой и поношенной. Правое плечо ободрано.
— Она упала с Харлея по дороге из Ниагара-Фолс.
Эдна дотронулась до поврежденного места на куртке.
— Она любила куртку больше, чем байк. Называла ее второй кожей.
Эдна улыбнулась.
— Оставила ее мне для защиты. Так она сказала. Но я не смогла
заставить себя надеть ее.
Я молчал.
— Надень, — велела Эдна, взяв куртку за плечи.
Куртка оказалась тяжелой. Я чувствовал себя уверенней.
— Идеально! — Эдна приложила костяшки пальцев к губам.
Я хотел обнять ее, но Эдна покачала головой.
— Мне нужно побыть одной. Прости… я не готова. Надеюсь, ты
понимаешь.
Я не понимал. Мне было страшно снова потерять ее. Я кивнул и
улыбнулся через силу.
Вышел и завел байк. Он зарычал.
Я уезжал под защитой Рокко.
**
— Осторожнее! — крикнула Эдна, когда лестница покачнулась.
Я в последний момент схватил поднос. Краска не разлилась.
— Слезай! — велела она.
Я слез и вытер лоб рукой.
Эдна расхохоталась:
— Ты весь в краске. Иди сюда.
Она нежно стирала краску у меня со лба. Я сжал бицепс.
— Я качаюсь, — сказал я.
Эдна скрыла улыбку.
— Я заметила.
Я не стал скрывать свою.
Она поцеловала меня.
— Спасибо, что помог мне красить гостиную.
Я улыбнулся и пожал плечами.
— А на что тогда нужны бучи?
Под этой улыбкой я скрывал разочарование. Мне было больно и
странно, почему Эдна не подпускает меня к телу. Мы регулярно
виделись уже месяц, а она так и не открыла двери своей спальни.
— Ну не только, — ответила Эдна, качая головой. — Бучи, конечно, подставят плечо, когда нужно. Но это не главное. Бучи заставляют мой
мир крутиться. Благодаря им я чувствую себя красивой, даже когда мир
отворачивается. Любовь бучей поддерживает меня на плаву.
Я чувствовал благодарность. И запрет прикасаться к ней.
Она ерошила мне волосы, но я сомневался, что ее тело ждет моих
прикосновений.
— Ты очарователен, — шептала она. — То есть привлекателен. Я хотела
сказать мужское слово. Привлекателен.
Я засмеялся.
— Мне оба подходят.
Ее губы оказались так близко. Я почувствовал ее теплое дыхание, но не
тронулся с места. Я ждал, чтобы она сделала первый шаг.
Я надеялся, что она его сделает, я боялся, что она не станет. Она
придвинулась ко мне. Она боялась, но доверяла. Я обнял ее.
Эдна крутила пуговицы на рубашке, заляпанной краской. Мы сняли ее и
бросили на пол. В спальне она расстегнула мои джинсы. Я позволил ей
ощутить силу моего желания.
Мы не могли остановиться. Она была готова взять то, что ей нужно, и
она хотела сразу всего. Я подчинился. Я прикасался к ее телу пальцами, губами, руками, бедрами — я давал ей не только удовольствие, а всю
свою любовь. Она нежно поглаживала меня и впивалась ногтями в
спину. Я чувствовал, что это взаимно.
Лежа в ее руках в футболке и боксерах, я наслаждался тем, как она вела
кончиками ногтей по моим плечам. Она соблазнительно улыбалась. Я
забыл чистое удовольствие, с которым фэм дразнит тебя.
Эдна придвинулась, раззадоривая меня, пробуждая во мне всё новую
страсть. Ее ногти бежали по моему бедру. Мне было страшно. Я не знал, как себя вести. Я был готов подчиниться, но мне было страшно.
— Мне страшно, — признался я вслух.
Она тихо лежала в моих объятьях и скоро уснула, а я смотрел в потолок
и надеялся, что она поможет мне преодолеть старые страхи. Но я не
знал, как попросить об этом.
**
Эдна ахнула от удовольствия. Я принес цветы.
— Ирисы! Такие красивые.
Я поцеловал ее в щеку.
— Они похожи на тебя.
Эдна нащупала открытку среди цветов.
— Погоди, — я закрыл открытку рукой.