Эдна засмеялась.
— Что? Написал, а теперь передумал?
Я переминался с ноги на ногу.
— Я написал стихотворение. Никогда раньше этого не делал. Ты
подумаешь, что это глупо.
Эдна обняла меня.
— Стихотворение? Спасибо, милый. Это замечательно. Я могу не читать
его, если ты не хочешь.
Фэм умеют обращаться с такими вещами. Разумеется, я хотел, чтобы
она прочитала. Особенно когда у меня появился выбор.
— Можешь прочесть, — сказал я и скрестил руки на груди.
Она принялась читать вслух. Я немедленно покраснел. Но она приятно
читала.
Как желтый лист сминается, впуская
Побегов и листов зеленых нежность,
Ты одиночества коснулась моего
И разломила эту скорлупу,
Открыв дорогу нежному новству.
Эдна заплакала. Она целовала меня снова и снова, пока я не перестал
краснеть.
— О, Джесс! Ты и вправду написал это мне? Чудесно.
— Эдна, — я прошептал ей прямо в ухо. — Мне ведь удалось выразить
чувство?
Эдна посмотрела на меня. Ее подбородок дрожал.
— Да, милый. Удивительно хорошо удалось.
**
Мы покачивались в объятьях и танцевали под музыку, которую больше
никто не слышал. Она повела меня в спальню. Я любил ее изо всех сил.
Но я не чувствовал отклика. Что-то я делал не так.
Сосок Эдны замер, как почка на ветке, и раскрылся в моих губах. Я
слышал ее дыхание. И вдруг она заплакала. Я лег рядом, и она схватила
меня за футболку. Ее тело сотрясали рыдания. Она спрятала лицо на
моей груди и плакала. Плакала так горько, что я испугался. Я обнимал
ее.
— Не могу, — сказала она.
— Все хорошо.
— Не сердись, — просила она.
— Я не сержусь, — отвечал я.
Эдна не говорила, что с ней происходит, а я боялся спросить. Если она
не хотела меня, то спешки выяснить это раз и навсегда не было. Я был
так одинок, что секс был далеко не самым важным моментом в моей
жизни. Мне нужны была близость, нежность и тепло. Я обнимал ее.
Мы лежали в тишине. Я задал вопрос:
— Ты думаешь, я — женщина?
Эдна оперлась на плечо и посмотрела на меня.
— А что думаешь ты?
Я вздохнул.
— Я не знаю. Я видел очень мало женщин, похожих на меня. Но я и на
мужчину не похож. Я не знаю, кто я. Это сводит меня с ума.
Эдна свернулась у моего плеча.
— Я понимаю, милый. Я не думаю, что у меня был любимый, которого
не мучили бы такие вопросы.
— Ну да, — пожал плечами я, — но я не буч. Я живу как мужчина. Вряд
ли меня теперь назовут бучом.
Она кивнула.
— Таким, как ты и Рокко, приходится трудно. Разобраться в себе и
выжить одновременно. Но будь уверен, вы не единственные люди на
земле, которым трудно понять, мужчины они или женщины.
Я вздохнул.
— Пока мне не понравилось быть ни мужчиной, ни женщиной.
Эдна приблизилась ко мне:
— Необязательно выбирать или-или. Мир не черно-белый. Столько
людей не вписываются в эти идиотские рамки. Ты привлекателен, но я
не могу найти слов, чтобы объяснить это людям.
— Иногда я хочу все вернуть назад, — сказал я.
Эдна посмотрела в пустоту.
— Я не хочу, — сказала она. — Я не хочу возвращаться в мир баров и
драк. Я хочу быть рядом с теми, кого люблю. Я хочу, чтобы меня
принимали за человека, и не только в ЛГБТ-обществе.
Я почувствовал, что она перестала уделять мне внимание.
— А что насчет меня? В твоем мире меня будут принимать всерьез?
Эдна поцеловала мою руку.
— Пусть принимают всех нас или никого.
Я улыбнулся.
— Хороший мир. Как в него попасть?
— Не знаю, — ответила она. — В этом вся проблема.
Эдна подняла ногу и провела ею по моему бедру. Ее губы покоились на
моей футболке.
— Я хочу спасти тебя, — сказала она. — Я хочу вернуть все, что у тебя
отнимали.
Я засмеялся.
— Просто люби меня.
Эдна заглянула мне в глаза.
— Тебе хотелось бы, чтобы я спасла тебя, правда?
— Нет, — соврал я из страха потерять ее.
Она села.
— Меня страшно даже подумать о том, сколько у тебя сейчас есть —
против того, что тебе нужно. Мне почти нечего дать тебе.
Я перекатился на живот и обнял ее за талию.
— Возможно, я научусь обходиться меньшим.
Она заглянула в мои глаза.
— О, Джесс. Мне жаль, что я причиняю тебе боль. Думаешь я не знаю, как жестоко не подпускать тебя к себе? Я не знаю, как объяснить, что это
не связано с тобой.
Я горько засмеялся.
— Ну со мной это точно связано. Ты ведь отказалась от меня. Я не имею
права голоса.
Эдна приложила палец к моим губам.
— Меня разрывает изнутри, Джесс. Трудно объяснить.
Я сел.
— Поговори со мной. Возможно, я смогу помочь.
Она покачала головой.
— Ничем не поможешь. Бучи всегда хотят починить то, что сломано.
Я вздохнул.
— Если я не могу любить тебя, не могу помочь тебе, на что я тебе
нужен?
Эдна улыбнулась и вернулась в мои объятья.
— Дай мне время, милый. И немного пространства.
**
Эдна первой заметила почки на деревьях. Она все реже прикасалась ко
мне, и меня пронзила зависть от того, как нежно она дотрагивалась до
их.
Мы купили орехов и бродили по зоопарку. Я смотрел на тигра. Он
метался в клетке. Поднимал голову и рычал.
Эдна смотрела на меня.
— Иногда мне кажется, что ты можешь говорить со зверями. И что они
отвечают.
Я улыбнулся.
— Я бы мог войти в эту клетку без страха.
Эдна нахмурилась.
— Они покалечат тебя, не задумываясь.
Я кивнул.
— Но я не боюсь их.
Мы бродили в тишине и подошли к прудику, где плавали и ныряли утки.