И однако же было невероятно страшно смотреть на мир. По иронии
судьбы я решил вернуться к облику он-она во время правления Рейгана
и популярности религиозно-политического «Морального большинства».
Придут ли они с вилами и факелами, чтобы гонять по всей округе? Буду
ли я сидеть в одиночной камере в наручниках, и мне некому будет
рассказать о плохом сне? Приходилось признать: кто бы ни сидел в
Белом доме, мне все равно было плохо. Между молотом и наковальней.
Что-то подсказывало мне, что намного легче не станет.
Я прошел через такие тернии, и что хуже уже вряд ли будет.
Я снова вышел на дорогу, ведущую в неизвестные дали. Я прокладывал
путь по неизвестным водам, опираясь на свет далеких звезд. Как же мне
хотелось найти человека, у которого я смогу спросить: «Что мне
делать?»! Но его не существовало. Я был единственным экспертом по
собственной жизни. Единственным, кто ответит на мои вопросы.
**
Перемены отразились в окружающих людях. Прохожие снова начали
меня замечать. Прошел год. Бедра выпирали из мужских брюк. Борода
стала реже благодаря электролизу. Черты лица смягчились.
Голос остался низким. И груди не было.
Мое тело подавало смешанные гендерные сигналы, и люди это
замечали.
Теперь на меня смотрели все. Удивленно, злобно, заинтересованно. И
женщины, и мужчины: всем было любопытно. В их глазах я был
«другим». Я и есть другой. И всегда буду. Мне не укрыться в единстве с
ними.
— Как разобрать, что это было? — жаловался продавец следующему
покупателю, пока я выходил из магазина.
Я снова стал «оно».
Раньше незнакомцы взвивались от того, что я — странно выглядящая
женщина. Теперь они понятия не имели, какого я пола, и это выводило
их из себя. Женщина или мужчина? Все спотыкались об этот камень. Я
уже и забыл, как это неприятно. Но теперь я знал, что это верный шаг.
Впереди будет следующий. Страх и удивление захлестывали меня.
Больше ничего в Буффало меня не держало. Но уезжать все равно было
страшно. Мне хотелось верить, что я появился здесь не просто так. Что
здесь мой дом. Возможно, нужно путешествовать, чтобы понять, что дом
— внутри.
В любом случае, в Нью-Йорке была работа. В агентстве сказали, что
можно найти заказы на Манхэттене. Что круглосуточные кинотеатры на
Таймс-сквер — самые дешевые отели.
Я говорил, что боюсь — на жизнь в большом городе не хватит денег. На
самом деле я боялся, что Нью-Йорк прожует и выплюнет меня.
Меня звала не только работа. Я мечтал об анонимности. Проще быть
незнакомцем в городе незнакомцев. Я надеялся, что там найдутся люди, похожие на меня. В Буффало меня держал только страх.
Утром я вышел из дома и увидел лужицу масла на месте моего Харлея.
Я не мог поверить, что его украли. Ходил по кварталу. Убеждал себя, что
припарковал в другом месте и забыл. А когда стало ясно, что факт есть
факт, было очевидно и следствие. Пора уезжать.
**
Поезд тронулся. Буффало оставался в прошлом. Мне показалось, что
какая-то часть меня осталась с ним. Поезд упрямо двигался в новом
направлении.
Зимнее небо синело мечтами. Облака ждали тех, кто рассмотрит их и
назовет. Мимо проплывали незнакомые места. Суровая земля —
лесистая, нагая. Я выбрал свой путь.
— Скажите, здесь занято? — спросила женщина.
Я покачал головой. Она поставила чемодан на багажную полку. Девочка
подглядывала за мной, прячась за ногами женщины.
— Я Джоан, а это моя дочь Эми.
Эми пялилась на меня. Я кивнул и улыбнулся.
— Я Джесс.
Отвернулся и посмотрел в окно. Мне хотелось думать и мечтать.
Эми свернулась на коленях матери.
— Расскажи мне сказку!
Джоан улыбнулась и откинулась в кресле.
— В тридесятом царстве…
Это была сказка о маленькой девочке. Она отправилась в путь в поисках
волшебника, который объяснил бы ей, что девочке нужно делать в
жизни.
По дороге девочке встретился огнедышащий дракон. Она испугалась.
«Что мне делать?» — закричала она. Вдруг она заметила валун на
кончике скалы. Если поднажать, камень скатится и убьет дракона. Но как
подняться на скалу?
Девочка позвала: «Братец Орел, помоги мне победить дракона!». Орел
спустился и поднял девочку на гору. Дракон увидел валун, но было
слишком поздно. Камень опустился на него и исчез в облаке дыма
вместе с самим драконом.
Девочка обрадовалась, но боялась опоздать на встречу с волшебником.
Вечером она остановилась на привале под ивой на берегу реки. Развела
огонь, чтобы приготовить хот-доги, но поняла, что понадобится больше
дров. Отправилась в лес за ветками.
Когда она вернулась, волшебник сидел у костра и грел зефир на прутике.
Девочка сразу узнала его по остроконечному колпаку со звездами и
луной. Она присела и спросила: «Мистер волшебник, что мне нужно
сделать в жизни?». Он улыбнулся и ответил: «Победить дракона».
Эми улыбнулась матери.
— Это девочка или мальчик? — спросила она у Джоан.
Джоан взглянула на меня и сказала:
— Это Джесс.
**
Принести вам что-нибудь из вагона-ресторана? — спросил я Джоан. Она
покачала головой.
Я взял газировки и колоду карт. Сел и разложил пасьянс. Когда вернулся
в купе, Джоан и Эми уже не было. Наверное, сошли в Рочестере. Я
наслаждался покоем.
Мир летел мимо окна: багрянец, бордовый, жженая умбра. Серебряные