березки и полосы снега на земле. Хрустящие охряные листья на
холодных ветвях.
Золотые волны травы торжествовали над болотами. Бурые утки бубнили
в пруду. В небе кружили вороны, соколы и грифы. Поношенные домики
торчали на редких холмах посреди холмов. Вспаханные под пар поля и
блестящие зерновые склады.
Сонные городишки повернулись спиной к железной дороге. Я угадывал
магазины: посудный, автомобильные запчасти, заправка, комиссионка, мебель. Зеленые, лимонные, персиковые дома. Прогнившие доски
крыльца. Пикапы и детские качели на задних дворах.
Стоянки трейлеров: казалось свободой передвижения, оказалось
иллюзией. Заброшенные заводы, знакомые как пять пальцев. Ленточки
дорог, эстакады и рельсы перевязывают наши жизни, как долгожданный
подарок.
Я чувствовал приятную легкость, зависнув между «до» и «после».
Через несколько часов земля за окном просела под весом гигантских
фабрик и жилых кварталов. Мы подбирались к Нью-Йорку. Небоскребы
упирались в облака. Я готовился вступить в каменные джунгли.
Некоторые районы были обитаемы, некоторые — заброшены. Окна,
забитые досками. Белье, развевающееся на пожарных лестницах.
Каждый кусочек стены был искрашен уличными художниками.
Пахло нищетой.
— Это Гарлем, — сказал мужчина своему спутнику.
Гарлем! Я затаил дыхание от восторга.
Глава 20
Я стоял на вокзале Гранд-Централ и смотрел наверх, как ребенок. Он
напоминал бетонный каньон со стенами до неба.
Толпы людей пролетали во все стороны. Незнакомцы врезались в меня.
— Двигай, тупица.
Я вспомнил детство. Мир, где взрослые знают правила и правильные
ходы, но не всегда готовы поделиться с тобой.
Я вышел из вокзала и спросил у продавца газет:
— Где 42-я улица?
— Стоишь на ней, — хлестнул он.
— Как найти квартиру в этом городе? — спросил я.
— Хочешь квартиру? Найди того, у кого она есть, и убей его.
Он не улыбнулся, но продал газету «Голос Гринвич-Виллидж».
Я прислонился к стене и наблюдал за рекой прохожих. Стало понятно, что для этого города нужна стратегия. Ее у меня не было.
У меня было шестьсот долларов.
Должно хватить на квартиру, еду и проезд на транспорте до первой
зарплаты.
42-я была набита ночными кинотеатрами. Три доллара за бесконечные
кунг-фу ленты. Я выбрал вывеску посимпатичнее и вошел в мужской
мир. Пахло дешевыми сигаретами и травкой. Многие кресла были
сломаны, о чем я догадался после того, как сел и приземлился на
липкий пол. Мужчина в соседнем кресле глянул на меня и снова
уставился в экран.
Мне понравились фильмы. В них был похожий сюжет. Молодой человек
встречает сильного врага. Находит учителя, изучает разные удары
(обезьяний стиль, тигриный, орлиный, скорпионий). Однако учитель
недостаточно силен и умирает, оставляя героя неготовым к испытаниям.
Герой должен пройти через препятствия и разгадать загадки, чтобы
победить. Герой скромен, трудолюбив и вежлив со своей девушкой.
Всякий раз, когда женщина появлялась на экране, аудитория вопила:
«Возьми ее! Трахни сучку!». Сначала я испугался.
А потом осознал, что в зале только мужчины. Зачем они кричат? Чтобы
убедить друг друга в собственной половой состоятельности? Чтобы
доказать, что они настоящие самцы?
Я откладывал поход в туалет довольно долго, но мне все равно туда
понадобилось. Запах был отвратный. В мужском туалете у кабинок не
было дверей. Унитазы были забиты. Я заглянул в женский. Там никого не
было, но как только я застегнул штаны, зашел парень в красном свитере
и поинтересовался, что я делаю.
— Облегчиться зашел. Ты против?
Я вышел и вернулся на место. Фильмы начали повторяться, а я стал
засыпать.
Наутро я вышел и начал спрашивать прохожих, как пройти к первому же
агентству по недвижимости, чей адрес нашелся в газете.
**
— А подешевле есть? — спросил я агента.
— Тебе квартиру или помойный ящик? Двести тридцать — дешево.
Я подумал.
— Когда можно въехать?
— Вот ключи, — ответила она.
Я потянулся за ключами. Она отдернула руку.
— Оплата за один месяц, залог и наша комиссия: 750 зеленых.
— Но у меня с собой только пятьсот, — сказал я, надеясь, что проживу
на лишнюю сотню.
Она окинула меня взглядом и протянула руку.
— Гони пятьсот. Будешь должен до пятницы. Не принесешь — выселю.
Я подписал договор.
Ключи не понадобились: в квартире не было замка. Еще там не было
плиты, холодильника, воды в кранах и настила на полу. Я осторожно
переступал по балкам.
Вылетев из дома, набрал телефон агентства.
— Там невозможно жить, — сказал я ей.
— Не моя проблема, — парировала она.
— Верните мои деньги!
Она нежно засмеялась.
— Ты подписал договор. Хата твоя на месяц.
— Верните деньги! На вас должна быть управа. Так нельзя! — кричал я, а она уже положила трубку.
Солнце село, и я мерз. Парень из магазина на углу дал мне пару
картонных коробок. Я вернулся на пятый этаж. Одной коробкой я закрыл
дверь, на остальных устроился спать. Чувствовал себя последним
идиотом. Деньги закончились, а новые не начали поступать.
По лестнице поднимались. Я задумался над тем, кто это мог быть. Дом
заброшен. Шаги приближались, кто-то подошел к моей двери. Я лежал, стараясь не дышать. Толкни пришелец мою дверь, он бы узнал, что она