закреплена изнутри. Я лежал тихо. Человек стоял. Потом спустился. Я
вскочил и схватил сумку, готовый бежать из этого дома. С чего я взял, что выживу в этом городе?
Единственным безопасным местом были кинотеатры. Уж получше
заброшенного здания. Я спросил у старенького китайца, где я нахожусь.
«Мотт-стрит», — ответил он. — «А куда надо?».
Я вздохнул.
— На 42-ю.
Он показал в сторону.
— Поезд.
Где скрывались поезда? Как люди находят метро? Я спрашивал и
спрашивал, пока кто-то не указал мне на лестницу под землю. Я купил
жетон и вошел в мир Нью-Йоркской подземки. К этому невозможно было
подготовиться заранее.
В Буффало у меня был свой транспорт. В крайнем случае я садился на
автобус и дремал. В метро на меня смотрел тот, кто сидел напротив.
Вагон был набит до отказа. Я никогда не сталкивался с такой
плотностью населения. Можно было рассмотреть незнакомцев с
близкого расстояния. Большинство пассажиров спали на ходу или
смотрели в никуда. Другие стояли, уткнувшись в газету или книгу.
Некоторые смотрели на других. Они смотрели на меня.
Женщина напротив пялилась на меня, как на инопланетянина. Она
пихнула своего друга:
— Это парень или девчонка?
Он осмотрел меня.
— А мне почем знать?
Я надеялся, что поезд скоро прибудет на 42-ю.
— Эй, слышь? — обратился он ко мне. — Ты парень?
Я посмотрел на него без выражения.
— Я тебя спрашиваю! Ты что, глухой?
Я молчал.
Он встал и подошел ко мне, держась за поручень. От него пахло пивом.
— Я тебя спрашиваю. Ты кто вообще такой?
Поезд остановился на 42-й, двери открылись. Он мешал мне выйти.
— Милый, пошли, — оттаскивала парня подружка. Я встал. Мы
уставились друг на друга. Я сжал кулаки.
— Милый, ты обещал, что сегодня больше не будешь драться.
Они вышли из вагона. Я решил остаться.
— Чертов педик! — крикнул он.
— Да пошел ты! — крикнул я.
— Это парень, — сказал он своей подружке.
Я вышел на следующей и вернулся к 42-й пешком. Заработаю денег и
вернусь в Буффало. В тот момент я даже в это верил.
— Хочешь развлечься, дорогой? — женщина ступила на тротуар и
раскрыла поддельную шубу, под которой было черное бюстье. — Я о
тебе позабочусь, — подхватила она меня под руку.
Я вспомнил, как целыми днями был окружен девушками вроде нее, когда
был юным бучом. Тогда я был на их стороне. Теперь стал клиентом. Я
отшатнулся.
— Да иди ты, — сплюнула она.
Рядом был припаркован автозак. Сирены ревели. Копы тащили
темнокожую дрэг-квин в сетчатых колготках. Руки были в наручниках.
Она повернулась ко мне и попросила о помощи одними глазами.
«Я не знаю, как помочь», — ответил я так же.
Еще два копа били дрэг-квин, лежащую на асфальте. Ее голова была в
крови. Один из копов проводил меня внимательным взглядом.
Я был напуган и залит яростью. Я остановился. Не сумев придумать, как
помочь, я решил быть свидетелем.
Один из копов подошел ко мне:
— Какие-то проблемы?
Он недавно ел чеснок. Я не двинулся с места. Он провел меня по
ребрам дубинкой.
— Хочешь с ними?
Мысль об этом привела меня в ужас. Он снова спросил:
— Да или нет, тупица?
Я выдохнул:
— Нет.
Он дразнил меня:
— Нет, сэр.
Я сжал губы. Он посмотрел мне в глаза.
— А ну проваливай.
Я бежал по 46-й, пока их смех не затих вдали. Дыхание прерывалось. С
реки задувал ледяной ветер.
Совсем юная девчонка стояла у припаркованного автомобиля, беседуя с
водителем. Если бы не каблуки, она бы не дотянулась заглянуть ему в
глаза. На ней была легкая куртка. Чулки со швом. Должно быть, она
страшно мерзла. Я смотрел, как она обошла машину и села на
пассажирское сиденье.
Я больше не мог бежать или идти. Я прислонился к стене. Холод
остудил меня. Боль родилась в груди и прошла вверх к горлу. Мне
хотелось кричать, но звук замер внутри.
**
Утром я стоял в очереди на 42-й. Ждал открытия агентства. Мужчина в
пиджаке просмотрел мою анкету.
— По какой причине вы покинули вооруженные силы?
— А?
— Армию. По какой причине перешли на гражданскую службу?
Я пожал плечами. Эту графу в анкете я не заполнил.
— Я не служил.
Он откинулся в кресле.
— Почему?
— Работа есть или нет?
Он положил ручку на стол.
— У вас есть права?
Я покачал головой.
— Достаньте права, — сказал он.
— Ну уж нет, — ответил я. — Водить в этом сумасшедшем городе?
Он написал что-то на бумажке.
— Погрузчик водить умеете?
Я кивнул.
— Швейная фабрика.
— Сколько платят?
Он улыбнулся.
— Восемьдесят в неделю. Мы берем половину первые две недели.
Я запнулся от ярости.
— За что?
— За поиски работы. Нужна она или нет?
Я выдохнул.
— Да.
Он взбодрился.
— Вот адрес. Бесплатный сыр, парень, только в мышеловке.
Всю неделю я жил на хлебе с арахисовым маслом. В день зарплаты я
разрешил себе зайти в кулинарию рядом с фабрикой. Ткнул пальцем в
кусок мяса, и продавец отрезал мне от него ломоть.
— То же самое, — сказала на испанском старушка за мной в очереди.
Мы переглянулись. Мы хорошо знали цену куску мяса.
После работы я купил два замка в магазине и вернулся в заброшенное
здание на Мотт-стрит. Теперь я мог закрывать дверь и снаружи, и
изнутри. Я купил кусок фанеры и дешевый матрас. В первую ночь в этом
здании меня напугали до жути. Теперь мне казалось, что я умру, если не
посплю в одиночестве.