Воды в кране по-прежнему не было. Я стирал футболку в туалете
кинотеатра. Один мужчина увидел меня и посоветовал Гранд-Централ: там удобнее.
Днем я мыл посуду и разгружал коробки. После работы ждал
завершения часа пик, пробирался на Гранд-Централ в туалет и стирал
вещи. Дома сушил. На рассвете возвращался на Гранд-Централ и
приводил себя в порядок. В этот час туалеты принадлежали бездомным, которые, подобно мне, старались сохранить свой человеческий облик.
Дважды я заметил, что один из бездомных был — под слоями одежды —
женщиной.
Во втором агентстве меня направили на работу ночным сторожем.
Теперь у меня был личный туалет. Я делал обход раз в 60 минут. С
помощью будильника я спал по сорок две минуты в час.
Работа в две смены угнетала, но у меня была цель: нормальная
квартира.
Зима наступала. У меня начался дьявольский кашель. Сиропы и
пастилки не помогали. Горло скребли кошки. Я надеялся, что он пройдет.
— Иди домой, христа ради, — сказали парни на работе.
— На дом нету денег, — ответил я.
Поднялась лихорадка. Дороги вились под ногами. Здания куролесили и
менялись местами. Ветер рвал одежду. Я дошел до дома, останавливаясь у каждого столба.
Спальный мешок и подушка выглядели чудесно. В комнате было темно.
Впервые за недели я согрелся. Даже слишком. Я лежал, а надо мной
носился демон в облике летучей мыши, хлопая крыльями. Я уснул, чтобы не видеть его.
Когда я проснулся, рядом со мной сидела Тереза. Подушка была
насквозь мокрой. Она тронула мою щеку прохладной рукой. Я уже забыл
ее улыбку.
— Тереза, — шепнул я. — Я скучаю. Я очень тебя люблю. Вернись ко
мне.
Она приложила руку к моим губам.
— Джесс, тебе надо в больницу.
Я покачал головой.
— Я не могу. Я болею. Не смогу защитить себя.
Она провела по моему лицу кончиками пальцев.
— Пора, милый. Ты сможешь.
— Тереза, мне страшно.
Она кивнула и погладила меня по голове.
— Я знаю, Джесс. Я знаю.
Я покачал головой.
— Я не только про больницу. Я не знаю, как мне жить. Мне страшно.
Она кивнула.
— Ты все делаешь правильно, Джесс. Держись.
Я постарался встать, но снова упал.
— Мне так одиного, Тереза. Я ничей. Возможно, меня уже нет.
Тереза утерла мои слезы.
Я взял ее за руку.
— Останься со мной. Не уходи. Мне страшно.
— Я здесь, милый, — сказала она. — Я всегда буду с тобой.
Я отключался.
— Ты исчезаешь, — прошептал я.
**
Я еле шел на безумном ветру. До больницы было далеко. Ноги еле
волочились, да и сил пройти осмотр у меня не нашлось бы. Тереза
переоценила мои сили — и физические, и эмоциональные.
Я кашлял так страшно, что боялся сломать ребра. Звук далеких сирен
гнулся, как ириска. Городские огни мерцали. Я брел по улицам, не зная, где моя квартира.
— Эй, мистер, — шепнул парень на углу. — Что ищем?
Я покачал головой.
— Я не знаю.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Что с вами?
Я кашлял и кашлял, пока светофору не надоело светить.
— Ух, — сказал он. — Вы серьезно больны.
— Все началось с простуды, а теперь кашляю и кашляю.
— Деньги есть?
Я пожал плечами.
— Двадцатка?
Я кивнул.
— Ждите.
Я ждал так долго, что забыл, чего жду. Он вернулся с желтым пузырьком.
Я потянулся за пузырьком, он отошел. Я отдал двадцатку.
— Принимать четыре раза в день. Нужно выпить все. Так сказал
аптекарь.
Я нахмурился.
— Что это?
— Лекарство. Я сказал ему то, что вы сказали мне. Найдется десятка?
— А что? — это значило «да».
— Я купил кодеин. Поможет перестать кашлять… или перестать
волноваться о том, что вы кашляете.
Я улыбнулся и обменял таблетки на десятку.
— Спасибо, — сказал я от всего сердца.
Он пожал мою руку.
— Берегите себя.
Я купил два пакета сока и вернулся в свой заброшенный дом. Каждые
пару часов пил таблетку и забывался сном. Когда проснулся утром в
воскресенье, матрас можно было выжимать. Я сел и протер глаза. Ко
мне возвращались силы. Болезнь уходила.
Платить за жилье нужно было к концу недели. Я решил переехать в
мотель рядом с агентством с понедельно оплатой и продолжить копить
на нормальное жилье. Я посмотрел на свою квартиру. Невозможно
поверить, что я провел тут месяц.
**
— Сколько? — спросил я управляющего.
—Триста двадцать пять в месяц. Горячая вода и отопление включены.
Туалет на этаже. Триста двадцать пять залога.
Я кивнул. В комнате были спальня, кухня, гостиная. Я передал ему
наличку, он отдал договор.
— Подождите, а ванна?
— Вот, — указал он на кухню. В углу стояла ванна, накрытая куском
металла. Удивительный город.
Я закрылся в новой квартире и осмотрелся. Стены нужно было
покрасить: желтым — кухню, синим — спальню, бежевым — гостиную.
Мне нужны ковры. Посуда, тарелки, столовые приборы. Средство для
раковины.
Я открыл сумку, достал ручку с бумажкой и составил список. Достал
фарфорового котенка, оставленного Милли. Он поселился в гостиной. Я
достал янтарный стакан из того дома, что был у нас однажды с Терезой.
Поставил его на подоконник и добавил в список: купить цветы. Оставил
кольцо, подаренное Терезой, на тумбочке.
В гостиной я решил повесить желтые занавески, как те, что сшила Бетти
для квартиры над гаражом. Я снова проверил, закрыта ли дверь.
Открыл окно на пожарную лестницу. Была видна Ист-Ривер. Комнату