Планы Ёна поражали размахом. У него созрела идея строительства водяного колеса на водопаде, который ему показал Трэй во время их единственной прогулки. Тогда, с полной корзиной мелких листьев брусники, они присели отдохнуть на расколотую бетонную глыбу. Любуясь радугой, миражирующей во влажном тумане брызг, Ён разглядел в кусках железобетонных опор и частей направляющего канала разрушенную мини-гидроэлектростанцию. Ему тут же пришла идея использовать силу воды во благо их небольшого социума. Идеальное место под мельницу, пилораму или даже для возрождения производства электроэнергии, если среди всевозможного хлама у жителей отыщутся подходящие компоненты. Тот апрельский день был незабываем, но новые идеи настолько поглотили физика, что для общения совсем не находилось времени. Он все спешил успеть до наступления зимних холодов.
Трэй не смел обижаться на занятого друга, видя, какой важный вклад тот вносит в общую копилку. Со стороны казалось, что Ён работает с самим собой наперегонки. Ни минуты покоя – даже ночью усталый надозерный туман разносил стук топора. Ранним утром, когда заспанные работники стягивались к точке сбора, у Ёна уже были заготовлены задания на предстоящий день.
Трэй тоже много работал, хотя результаты его трудов не были видны так явно. Ученый-генетик не только собирал травы и лечил, он взялся учить детей азам математики. Однажды, закончив уроки сложения и вычисления, он, проходя мимо строящегося дома, увидел сидящего на недостроенных ступеньках Ёна. Опущенная голова, ниже выпирающих из спины лопаток, смотрела под ноги, где камешки и шишки составляли причудливую композицию. Он сидел не дыша, будто погрузился в анабиоз.
– Ён? – Трэй присел рядом, коснувшись взмокшего от пота плеча. Ён вздрогнул, с волос слетели завитки древесной стружки. – Ты в порядке?
Ён показал на землю и объяснил, что это генплан будущей деревни. Набросок по размахам был сопоставим с провинциальным городком.
– Здорово! – похвалил его Трэй. – А это что за штука? – ткнул он пальцем в камень побольше.
«Театр».
– Ого! А давать будут «Мое любимое одиночество»?
«Следующим летом будет готов», – не понял намека Ён.
– Значит, за листьями брусники мы еще нескоро пойдем.
«Нет, обязательно сходим!» – запротестовал Ён.
Трэй косо улыбнулся. Как же досадно было наблюдать за мечущимся физиком. Он будто выбирал между их неопределенной дружбой и всепоглощающей занятостью. Было бы эгоистично требовать к себе внимания, отвлекая его от общего дела, поэтому Трэй безо всякого упрека сказал:
– Сообщи, как надумаешь. – Он уже поднялся, как Ён остановил его и усадил обратно.
«Я вовсе не избегаю, мне нравится проводить с тобою время».
– Но?..
«Но я…» – пальцы замерли. Ён не знал, как доходчиво объяснить волнующую его абстракцию. Схватил палочку и написал: «Побег».
– Побег? – с тревогой в голосе спросил Трэй, припомнив ту странную отчужденность, которая в заброшенных землях периодически нападала на Ёна. – Тебе здесь не нравится? Или заскучал по Пусану?
«Нет-нет, – отрицательно затряс он головой, – это не буквально. Вы все для меня близкие, и ты тоже. Я не брошу вас, но порой мне хочется куда-то убежать. Наверно, от самого себя».
– Ён, что тебя беспокоит? Поговори со мной, тебе станет легче.
«Я в порядке. Научился с этим справляться. Загружаю себя так, чтобы не думать».
– Думать о чем?
Ён не знал, какими иероглифами описать свое беспокойство, да и всей правды он все равно раскрыть не мог, а высказаться так хотелось. Он пожал плечами, бездумно водя прутиком по пыльной земле.
– Постарайся не перерабатывать. Дай мыслям додуматься, а там, глядишь, все расставится по местам.
«Наверно, ты прав. Я попробую». – Ён почесал затылок.
– Я рад, если смог чем-то помочь. Я всегда готов тебя выслушать. – Взгляд Трэя, такой светлый, что нельзя оторваться, излучал оптимизм и надежду. Он посмотрел на группу мужчин, несущих на плечах обтесанное бревно: – Похоже, перерыв закончился.
«Этот дом я строю для тебя».
– Дом? Для меня одного он слишком большой.
«Откроешь здесь лечебницу».
– Только если станешь моим постоянным пациентом. Надо же вылечить твою меланхолию.
«Ы-ы», – издал Ён радостный звук.
Оба засмеялись.
Сентябрь выдался жарче дождливого августа.
