Ледяной ветер пробирал до костей, стоило высунуться на улицу. Холодная землянка едва согревалась дыханием. Чтобы окончательно не замерзнуть, Белкины восстановили дымоход из неотесанных плоских камней, очаг перестроили, чтобы он вмещал больше дров. Погодные условия здешних жителей удивили не сильно: такие колючие ветра тут не редкость. Единственное, что спасает от природных ненастий – горный хребет. Но если задувает через ущелье, тогда промораживается вся долина, и весна приходит поздно. Этот год был как раз из таких.
Михаил находил сплошные минусы в их зимовке. С наступлением невиданных морозов упоминал Европу при каждом удобном и не очень случае, продолжая строить планы на будущее в неизвестной для него части света. Зилл, улыбаясь, выслушивал доводы брата, одобрительно кивал, а сам прикидывал, как расширить их полуподземное пристанище и укрепить балки крыши.
Когда погода налаживалась, с удовольствием работали на свежем воздухе. На замерзшем озере Серж рыбачил с дочерью местного старосты. В веснушках, курносая, с шапкой из лисьего меха, девушка задорно смеялась, закидывая голову, когда Серж рассказывал ей о влюблённом в Юмису страннике, который ненадолго появился в их лагере. Она просила Сергея изобразить манеры Юлиана, особенно ей нравился реверанс. С удовольствием слушала рассказы ее нового друга и заливалась краской от нескромных шуток. «Вы так нишиво не навовите, ваше жжание за весту сышно», – ворчал Михаил, подходя к молодым. Чувствуя себя лишним, он, потоптавшись, уходил проверить, как движется дело с загоном для кабанов. Идея Ёна одомашнить диких животных пришлась всем по вкусу. Вик помогал маме по хозяйству и иногда отправлялся с отцом в лес за дровами. Трэй, исполняя распоряжения лекарки, бегал то за корой дуба, то за хвоей можжевельника, то за опавшей рябиной, которую откапывал из-под снега. По ночам, пока лекарка дрыхла, он перемалывал добытые компоненты и варил из них разнообразные зелья. Он сомневался в эффективности некоторых методов, но лишних вопросов не задавал.
Зимние будни пролетали незаметно. Вечера семейство коротало за байками. Изредка к ним присоединялся Трэй, когда ему удавалось вырваться от своей требовательной наставницы. Часто с душевной теплотой вспоминали Анну Андреевну, ее рассказы о беззаботной юности, проведенной где-то на Крайнем Севере. Доживи она, ей обязательно тут понравилось бы.
Как-то к знахарке принесли немолодого мужчину, скрюченного от острой рези в животе. Несчастный жаловался, что не может ни спать, ни есть, ни стоять на ногах. Махнув, она сказала, что болезнь кишок не лечится и предложила настой из пустырника, чтобы больной не так сильно страдал в свои последние дни.
– Я знаю, как его вылечить, но для этого придется вскрыть брюшную полость, – вызвался Трэй прооперировать односельчанина.
Бабка, пожав плечами, заявила, что если больной хочет отправиться к праотцам таким способом, то это его право. Одурманенный галлюциногеном пациент боли почти не ощутил, когда Трэй вскрыл живот и вырезал придаток слепой кишки. После удаления аппендикса больной пошел на поправку. Весть о волшебном исцелении вмиг разлетелась по деревне, и те, кто обратился бы за медицинской помощью только находясь при смерти, пришли пожаловаться на болячки. Бабка отнеслась к утрате своего положения с ревностью, отчего у нее пуще прежнего затряслись руки, но, пересилив уязвленность, она оценила способности подмастерья. Безо всякой заносчивости ее воспитанник признался, что без обезболивающего он не справился бы, поэтому с удовольствием продолжит изучение лечебных трав. Так они сварили для Виктора мазь от аллергии, избавив его от зуда и необходимости кутаться с головой в одежду. А еще Трэй нашел причину изнуряющего кашля, от которого страдали жители деревни. Источником заразы была плесень, насквозь пропитавшая землянки.
Михаил, прослышав о вреде сырости, взялся отремонтировать обветшалое жилище одинокой даме, оставшейся год назад без мужа. К этому проекту он никого категорически не подпускал. Законопачивая щели свежим мхом, Михаил рассказывал вдове о волшебной стране, где у всех равные права, где нет горя и печалей, и как хорошо было бы отправиться туда. Вернувшись под вечер домой, как теперь Белкины именовали свое полуподземное жилище, он посмотрел на Кристин, на ее округлившийся живот и сделал справедливый вывод, что ни в какую Европу они не пойдут.
– В ее положении нужно больше отдыхать на воздухе, – рекомендовал Трэй. Он предложил Ёну, собиравшемуся с Зиллом в лес за древесиной, прогуляться с ним немного.
Под повизгивание молодых кабанят, резвившихся в загоне около свинарника, Трэй рассуждал:
– В этих прелых ямах жить невозможно. Они все кашляют, чихают, а ведь у Кристин скоро родится ребенок. Половина новорожденных здесь умирают. Это ужасно!
Ён издал сочувственный звук.
– В этом сарае им и то было бы лучше. – Трэй имел в виду возведенное Ёном строение из бревен и соломенной крыши для домашнего скота.
«Я построю для всех дома», – сказал Ён на языке жестов.
