Ён с жадностью просматривал на одолженном планшете новости последних месяцев. О Юмису, как и об астероиде Дэнкинса – ни слова, зато неутихающему с весны грандиозному скандалу в корпоративной Республике Корея была посвящена целая рубрика. Фигурантом дела был не кто иной, как инспектор по охране труда собственной персоной, мистер Кси. В подвале полицейского участка нашлись свидетельства заточения индивидов с архаичными биологическими потребностями. Совет директоров Республики инициировал тщательное расследование, которое выявило превышение полномочий, нарушение корпоративной этики и подтасовку улик, приводивших к увольнениям – а фактически к утилизации! – корейских работников. Несмотря на то что Кси покончил с собой, следствие продолжается. Ён отмотал длинный список жертв, перейдя в раздел науки: новый руководитель НИИ возрастания энтропии в интервью подробно объяснил, почему взломать шифровальный код от корейского антибитового передатчика, не разрушив хрупкую антиматерию, не удастся никогда; некий Тони Смит из Осло получил Нобелевскую премию за революционные разработки в биоинженерии; военное ведомство Северо-Американского Союза попросило у правительства увеличить расходы для создания прототипа молекулярно-деструктивного оружия. Международная политика Ёна интересовала мало, поэтому он просмотрел лишь заголовки: «Кто тайный спонсор нового федерального монарха?», «Отречься от миллиардов: Каони отрицает причастность к предвыборному фонду», «Инаугурация Мэйли Тох состоится по окончании судебного процесса над ее экс-любовником». После погоды и новостей культуры, в разделе «Общество», пусанская полиция просила помощи в поиске ключевого свидетеля по делу мистера Кси – Ёна Нгуена. Это сообщение совершенно не тронуло Ёна.
Геофизик, получив обратно планшет на раскрытой фотографии, несколько секунд рассматривал изображение разыскиваемого руководителя научно-исследовательского института. Он перевел взгляд на Ёна, улыбнулся и пожелал тому удачи. Он не признал в бродяге пропавшего без вести хозяина «Зоны А». За эти года внешность Ёна под изрядно поношенной одеждой из гуманитарной миссии, под слоем дорожной пыли не изменилась; он не постарел, а волосы не отросли, так как генетика сверхчеловека корректировалась целенаправленно, а не по прихоти природы. И все же бывший ученый стал неузнаваем: пропыленное лицо иссекли грязевые разводы, похожие на глубокие морщины, волосы пропитались августовской пылью и приобрели соответствующий цвет, а отяжелевший взгляд казался неучтивым.
Ён окончательно убедился, что катастрофу удалось избежать. Он предположил, что Чиёко передумала уходить из Совета, а его, бывшего физика, за дерзкий нрав оставила в вечной симуляции. Эту мысль он воспринял ровно и о Чиёко больше не вспоминал.
В октябре община наткнулась на небольшое селение, состоящее преимущественно из землянок. Забытая цивилизацией в объятиях дикой природой, деревенька ютилась на берегу прозрачного озера в окружении гор.
Будучи такими же беженцами, промышляющими рыбалкой, собирательством и охотящимися на лесных кабанов, немногочисленные жители приняли чужаков и помогли им обустроиться. Сырая землянка кое-как вместила в себя Зилла с семьей и двух ученых.
– Оттохнем нетелю, а к коншу ноябтя птитем ф Еффопу, – призвал Михаил к продолжению странствия. Границы Северной Европы пролегали совсем недалеко.
– Дождемся весны, – настоял Зилл. Уставшие от бродяжничества и неопределенности, члены семьи поддержали идею перезимовать.
На первых порах местные воспринимали Белкиных настороженно, особенно корейцев, но их настрой вскоре переменился. Добрыми делами переселенцы доказали свое бескорыстие. В первую очередь Ён восстановил обветшалый причал, с которого стало удобно ловить рыбу и полоскать белье, а Зилл укрепил мост через ручей и поднял поваленную изгородь. Вместе они прорыли канаву, осушив густую лужу, походившую на болотце.
Трэй познакомился с местной знахаркой – сварливой женщиной невысокого роста, сгорбленной, с трясущимися руками. В лечении она использовала проверенные методы: прижигание ран каленым железом, вырывание зубов щипцами и примочки из лекарственных трав. Ученому-генетику она доверила толочь семена, кедровые орехи и мухоморы, смешивать полученную мезгу и расфасовывать ее по баночкам. Сбежавший работник «Трансгенеза», обладающий обширными знаниями по физиологии гомо сапиенс, выполнял работу практиканта с усердием, и хотя обилие человеческих недугов было велико – от ссадин до зубной боли и переломов, – он предпочел не вмешиваться и для начала заслужить расположение к себе.
