До последнего времени частные охранные компании демонстрировали, что относятся к своим обязательствам со всей серьезностью и в целях долгосрочной деловой репутации предпочитают не работать на негодяев и не вредить внешнеполитическим целям государств, из которых они происходят. Опасения, что такие структуры выйдут из-под контроля, в особенности если им не заплатят, как это случалось с наемниками в стародавние времена, пока не реализовались. Например, когда контракт Executive Outcomes в Сьерра-Леоне истек, компания просто упаковала свое имущество и отбыла восвояси, причем в организованном порядке, который едва ли был присущ остававшимся в стране воинственным бандитам, «собелям» и полевым командирам. К тому же во многих случаях было трудно представить, что разгулявшиеся наемники нанесут больший ущерб, чем местные жители уже причинили друг другу. Понятно, что частные военные компании не застрахованы от потерь. Однако до сих пор они не отказывались продолжать выполнение задач, даже если несли гораздо более существенные в относительных показателях потери, чем США в Сомали (хотя вне контекста эти цифры почти ни о чем говорят). Правда, одна из таких компаний, Gurkha Security Group, нанятая для подготовки вооруженных сил Сьерра-Леоне, отказалась от задачи после того, как в 1995 году, попав в засаду, по имеющимся данным, понесла тяжелые потери[446].
Разумеется, частные компании в сфере безопасности вызывают обоснованные опасения, к примеру по поводу подотчетности их деятельности. По этой причине, а также потому, что для многих неприемлемо само слово «наемник», использование частных военных компаний, по-видимому, останется незначительным или вспомогательным (подготовка личного состава, снабжение, логистика) фактором в любых решениях проблемы криминальных военных действий.
Наконец, можно создавать «коалиции добровольцев» в зависимости от конкретной ситуации. Основная часть военно-полицейских интервенций, рассмотренных в предыдущей главе, действительно осуществлялась развитыми странами или коалициями стран, которые действовали прежде всего исходя из собственных соображений, хотя в большинстве случаев им удавалось изыскать юридические основания для участия в операциях[447]. Вполне вероятно, что мы столкнемся с подобными действиями и в будущем, особенно после успешной операции в Ираке в 2003 году, на которую не предоставлялся международный мандат, а основным ее участником были США. Однако подобные начинания не выглядят перспективным общим решением проблемы гражданских войн и внутригосударственных конфликтов и порочных режимов. Скорее всего, они по-прежнему будут точечными, произвольными и ограниченными препятствиями, перечисленными выше.
До сих пор мы рассматривали способы установления правопорядка во время конфликтов, основными участниками которых, как, например, в Югославии и во многих частях Африки, были представители преступного мира – такие конфликты представляются сегодня наиболее распространенной разновидностью военных действий. Но если из таких в основе своей криминальных сил
Ситуация еще больше усложняется, поскольку сложно предугадать, будут ли силы противника действовать организованным или криминальным способом. С одной стороны, прежде организованные и высокоэффективные силы могут выродиться в небоеспособные криминальные отряды, которые легко уступят силам правопорядка. Именно по такому сценарию, описанному в предыдущей главе, развивалась ситуация в Афганистане в начале 1990-х годов. С другой стороны, криминальные силы могут превращаться в организованные, в особенности если к ним присоединяются боевики, которых побуждают к действию власти или интервенты, проявляющие чрезмерную жестокость в попытке подавить исходно криминальные силы. Этот процесс будет подробнее рассмотрен в следующей главе.
