Как следствие, значительное количество войн, терзавших Европу в рассматриваемое время, во многом напоминали криминальный бизнес. Как отмечает Тилли, «в период раздробленных суверенитетов… стирается разница между солдатами, бандитами, пиратами, мятежниками и лордами, исполняющими свой воинский долг, и все сливается в один поток насильственных действий». Нередко предполагалось, что солдаты и матросы на королевской службе «сами обеспечат себя всем необходимым, грабя гражданское население, осуществляя реквизиции, насилуя, мародерствуя, захватывая трофеи. После демобилизации они обычно продолжали прибегать к тем же методам, но уже без королевской охраны; демобилизованные корабли становились пиратскими судами, демобилизованные войска – разбойниками». Французы называли таких людей
В XIV веке, указывает Ричард Каупер, рыцари, «похоже, считали поджог и мародерство нормальным и ожидаемым дополнением военной кампании»: как самодовольно выражался английский король Генрих V, «война без пожарищ все равно что колбаса без горчицы». Один итальянский автор в 1530-х годах отмечал, что на протяжении более двух десятилетий на долю мирных жителей не выпадает «ничего, кроме бесконечной резни, погромов и разрушений множества больших и малых городов, совершаемых буйными солдатами, которые причиняют своим товарищам такое же разорение, как и врагам»[72].
Исследователь Столетней войны Николас Райт считает целесообразным разграничивать «официальную» войну, то есть кампании во главе с королями и их военачальниками, которые лишь «очень редко» сталкивались на поле боя, и «неофициальную» войну, заполнявшую лакуны между королевскими кампаниями, когда солдаты покидали армии монархов и предавались разнообразным поискам наживы. Лишь немногие из этих воинов «не пересекали черту, за которой, по мнению юристов и богословов, начиналось преступление». Поскольку служба оформлялась в виде краткосрочных контрактов, а как только услуги солдат больше не требовались, их попросту распускали, они очень часто «выискивали или создавали новые линии фронта», после чего «различие между друзьями и врагами, в особенности если речь шла о тех, кто не участвовал в боевых действиях, обычно имело небольшую непосредственную значимость» в ситуации, когда такие солдаты «постоянно охотились за наживой и пропитанием». По мере продвижения вперед официальные и неофициальные армии мародеров, как правило, могли выжигать и уничтожать полосу шириной до 50 километров. Похоже, что солдаты часто похищали мальчиков для сексуальных утех, «а случаи взятия в плен женщин в аналогичных целях… в записях прошений о помиловании упоминаются настолько часто, что для них в итоге использовались тривиальные формулировки». Все особенности этой разновидности военных действий, предполагает Райт, «незамедлительно опознают те, кому в наши дни довелось участвовать в войнах в так называемом третьем мире»[73].
Все это определенно применимо и к таким хищным паразитам, как банды наемников или «компании искателей приключений», которые в XIV веке терзали Италию. Эти сборища действовали под причудливыми и кичливыми названиями, например Компания звезды, Компания крюка, Компания шляпы (и все это – задолго до «Рэмбо»), и гордо провозглашали напоминающие граффити девизы наподобие «враг Господа, милосердия и жалости». Как сообщает один из очевидцев, лагеря таких компаний напоминали «бордели, полные шлюх, и кабаки и забегаловки, полные обжор». Одной из самых смертоносных и успешных подобных банд командовал Джон Хоквуд, который удостоился такого определения: «итальянец с английской кровью в жилах – сам дьявол во плоти». Хоквуда «прославило» решение проблемы, возникшей при разграблении одного итальянского монастыря: когда двое его людей сцепились из-за того, кто из них изнасилует красивую юную монахиню, Хоквуд вонзил ей кинжал в сердце и тем самым, как пишет восторженный хронист, одновременно прекратил разброд в своей армии и сохранил девушке честь. Поскольку кондотьера кормила война, а в мирное время он оказался бы не у дел, Хоквуд, по словам одного итальянского писателя, «сумел организовать свои дела настолько ловко, что при его жизни Италия почти не знала мира». Его мародеры не только с размахом занимались вымогательством, убийствами и уничтожением имущества, в особенности в сельской местности, откуда они регулярно угоняли скот и могли вызывать коллапс сельского хозяйства, они еще и чрезвычайно усугубляли последствия чумы и голода, поскольку забирали у людей все оставшееся продовольствие[74].
