На заправке пахнет пролитым бензином. Неоновая вывеска “открыто” горит, несмотря на яркое дневное солнце. Лиам останавливается, но глушить мотор не спешит. Они осматриваются в поисках движения, но пейзаж статичен: невысокие топливораздаточные колонки, блеск солнечных лучей в стёклах окон, потрескавшийся нагретый асфальт. И только у дальнего заправочного автомата чёрный мотоцикл, слишком дорогой для этого обшарпанного места.
— Не вижу ничего подозрительного, — говорит Лиам. Найл перехватывает его руку, тянущуюся к ключу в замке зажигания.
— Подожди ещё, — нервничает он. — Уверен, они просто прячутся, но стоит нам покинуть машину…
— Да хватит! — отрезает Гарри и открывает дверь.
В салон проникает горячий воздух, запах раскалённого летнего дня. Гарри выпрямляется, только теперь понимает насколько затекли его длинные ноги в узком салоне автомобиля.
В окружающем пространстве ничего не меняется: толпа заражённых не несётся из-за угла облупившегося здания, чтобы сожрать его, лишь Лиам всё-таки глушит мотор.
— Давайте освежимся, зайдём в туалет и, если там ещё что-то осталось из съестного, прихватим это с собой, — Лиам покидает машину и кивает на магазинчик с неоновой надписью.
— Дурная идея — идти внутрь, — Найла не покидает его неизменный скептицизм. — Я разберусь с баком, и вновь запрусь внутри, а вы гуляйте, если так жаждите. Только не позволяйте сожрать себя.
Гарри не слушает его глупые наставления — они не уберегли Луи. Вместе с ним растворился и страх смерти или боли. Теперь и то и другое выглядит, как желанное освобождение, и только внимательные глаза друзей мешают его достичь.
Чёрный металлический бок мотоцикла блестит в свете солнечных лучей, и, глядя на него, Гарри вдруг ловит безумную мысль за хвост, в мгновение превращает её в идею, готовую к исполнению.
Пружинящим шагом он направляется к магазинчику, без страха открывает дверь. Никто не бросается на него из прохладного сумрака, не пытается вгрызться в лицо. Внутри царит тишина, и только усердный, непрекращающийся гул холодильника для мороженого не позволяет ей стать абсолютной.
— Эй! — кричит Гарри. — Есть кто-нибудь?
Саманта тут же оказывается рядом, испуганно тянет за футболку назад.
— Тише, Гарри.
— Тут пусто.
Он смело проходит внутрь, только чтобы избавится от её навязчивой заботы, но девушка следует за ним. В магазинчике прохладно, по прилавку разбросаны мелкие монеты, в холодильниках пусто — спешка, с которой покидали это место, на лицо. Гарри не стесняясь перебирает длинными пальцами открытки на белой стойке, а Саманта, всё ещё испуганно оглядываясь, набивает сумку остатками товаров, которые не унесли до неё.
— Давай поторопимся и свалим отсюда? — просит девушка.
Гарри оставляет её слова без ответа. На какое-то время он оказывается заворожен царящим вокруг беспорядком. С потерей Луи стремление вернуться домой исчезло и теперь на смену пришло другое. Удивительное и пугающее. Найти своё место в этом загнивающем мире.
Кто они? Откуда пришли и куда направляются?
Не ощущая больше Луи частью себя, Гарри меняется. Разум жадно ищет спасение от боли и оправдывает творимое вокруг безумие. Нет ничего страшнее, чем смириться с тем, что смерть Луи всего лишь глупая случайность.
Наваждение подобно туману — наползает внезапно, затуманивая рассудок, скрадывая окружающую реальность. Гарри трясёт головой, прогоняя его, и уверенно обходит прилавок. С внутренней стороны полно коробок и ящичков, забитых до отказа автомобильными деталями и другими, неизвестными Гарри предметами. Не теряя больше времени он открывает всё, что попадается под руку, и не найдя искомого, отбрасывает в сторону. Шум от собственных действий не смущает его — страх перестал кусать Гарри за пятки.
— Что ты делаешь? — спустя всего минуту не выдерживает Саманта. Она подходит ближе. Сумка оттягивает лямку на плече, набитая конфетами под завязку.
— Кое-что ищу, — отмахивается Гарри.
— Что именно?
Она не отстанет, понимает для себя Гарри, поэтому не гладя ей в глаза невзначай бросает, будто её это и вовсе не касается:
— Я ищу ключи от мотоцикла. Хочу вернуться обратно к Луи, — и предвосхищая её возражения повышает голос. — Это моё решение и ни ты, ни кто-либо из них, — он кивает головой в сторону приоткрытой двери, — не имеет право голоса.
Шлепок по щеке, звонкий и болезненный, поворачивает его непомерно отяжелевшую голову влево. Только после этой отрезвляющей пощёчины Саманта начинает говорить. И лучше бы она молчала.
— Нам всем небезразлична твоя судьба, но обещание ты дал ему, — жёстко чеканит она. — Луи просил тебя вернуться домой, позаботиться о его семье, прожить свою чёртову жизнь достойно за вас двоих!
Разумом Гарри понимает, что она права, но сердце не может принять эту единственную в его реальности истину — он не может вернуться домой без Луи. Продолжать жить, забыв, что далеко за океаном, на другом континенте твоя родственная душа не жива и не мертва.