В третьем случае речь шла о девушке. Старый закон, кстати говоря, имевший аналог и в афинском законодательстве, гласил: на девушке, оставшейся единственной наследницей состояния, должен жениться ее ближайший родственник. Речь шла о том, чтобы имущество оставалось в распоряжении рода. Но иногда наследница вообще не имела никакого состояния. В этом случае ближайший родственник, если он не хотел взять девушку в жены, был обязан подарить ей пятьсот драхм на приданое. Так вот, в Фуриях одна бедняжка сумела с помощью плача и неустанных жалоб убедить народное собрание изменить старый закон. Отныне ближайший родственник должен был жениться на единственной родственнице независимо от размеров приданого; нельзя было откупаться от этой обязанности милостыней в пятьсот драхм. Таким образом оборотистая девица добыла и мужа, и состояние, ибо так получилось, что ее ближайший родственник был человеком очень богатым.
Потомкам остается только удивляться великодушию народного собрания, состоявшего исключительно из мужчин. Многие из голосовавших в поддержку проекта бедной девушки точили топор для своей собственной шеи, ибо каждому могла попасться в жизни такая бедная родственница. Но, очевидно, та, что стояла перед ними с веревкой на шее, была очень красива. И не один, вероятно, вздохнул про себя и подумал в тот момент: «Хорошо бы и мне попалась такая девушка, на которой я был бы обязан жениться. Пусть бедная, лишь бы такая же красивая».
Видно, забыл, что бывают наследницы убогие и уродливые.
Как мы уже говорили, многие старые локрийские законы в Фуриях были изменены. Сделал это человек, которого тогда считали одним из самых светлых умов, — Протагор. Ему дали столь почетное задание благодаря протекции Перикла, поскольку Протагор входил в кружок его ближайших друзей. Именно с ним Перикл и вел утонченный диспут о том, кто виноват в случайной смерти в гимнасии: юноша, метнувший копье, наставник или же само копье.
Протагор происходил из Абдеры на фракийском побережье. В Афинах, однако, он бывал довольно часто, равно как и во многих других греческих городах. Здесь нет ничего удивительного, ибо Протагор был бродячим учителем мудрости, или, как тогда говорили и как он сам себя называл, — софистом. Эта мудрость заключалась в умении так красиво и ловко высказаться, чтобы всегда иметь возможность отстоять свою точку зрения как в суде, так и в политическом диспуте. Протагор утверждал, что только благодаря его науке юноши приобретают гражданское мужество. Его воспитанник будет чувствовать себя спокойно в любой ситуации, ибо с помощью соответствующих выводов сможет выиграть даже, казалось бы, безнадежное дело. Ведь все в мире относительно, все можно представить в том или ином свете в зависимости от потребностей данного момента. Конечно, имелись в виду только отношения между людьми, а также общественные и государственные дела, ибо только они и имеют ценность для человека, и надо по-настоящему учиться искусству жить среди сограждан, искусству убеждать их в том, что тебе выгодно, и вести за собой. А то, что происходит на небе, как и из чего сделан мир, какие силы его создали и поддерживают в нем порядок, не должно нас особенно интересовать, так же как и извечный вопрос: существуют ли боги и если существуют, то какие они. Протагор прямо говорил: «Что касается богов, то я не уверен ни в том, что они существуют, ни в том, что их нет. Равным образом я ничего не могу сказать и о том, как они выглядят. Многое мешает нашему познанию божественного, прежде всего неясность самого предмета и краткость нашей жизни». И утверждал далее: «Человек является мерой всех вещей: существующих, что они существуют, и не существующих, что они не существуют».
Наука Протагора пользовалась огромной популярностью среди молодых людей из хороших семей, хотя учеба стоила недешево. Через какие-нибудь десять или, может быть, более лет со дня основания Фурий прославленный софист после длительного отсутствия снова заглянул в Афины. Это вызвало большое оживление среди местной молодежи.
При первых лучах солнца какой-то человек изо всех сил стучал палкой в ворота дома Сократа. Когда ему наконец открыли, вбежал в дом, возбужденно крича:
— Эй, Сократ! Просыпайся скорее.
Тот сразу узнал гостя по голосу:
— А, это ты, Гиппократ. Какие новости ты принес?
— Только хорошие.
— Прекрасно! Но почему в столь раннюю пору?
— Протагор приехал!
— Знаю, еще позавчера. Аты об этом узнал только сейчас?
— Клянусь бессмертными, вчера вечером…
Говоря эти слова, Гиппократ с трудом нащупал в темноте какой-то стул, уселся у ног все еще лежавшего Сократа и продолжил беседу:
— Да, вчера вечером и притом очень поздно, после возвращения из Энои. От меня, видишь ли, сбежал мальчишка-слуга, Сатир. Я даже хотел тебе сказать, что буду его искать, но почему-то забыл. Я уже поужинал и собирался ложиться спать, когда брат сказал мне: «Приехал Протагор!» Я сразу вскочил и собрался бежать к тебе, но подумал, что уже поздно. Зато сегодня я проснулся чуть свет и сразу же бросился к тебе.
