Базовое понимание дара работало на уровне плетений. Для каждого конкретного действия — своё собственное. Примерно так и действовали системные абилки — они вдалбливали отдельные плетения в мозг бывших игроков, записывая его на подкорку.
Однако магистры оперировали иначе. Они настолько погружались в стихию, что она откликалась на безмолвные приказы, взамен требуя лишь ману. В то мгновение, когда Деймос стал проводником для ярости льда и она заморозила всех врагов вокруг него, он впервые по-настоящему ощутил эту связь.
Существовал ещё один, наиболее глубокий уровень познания — стать частью стихии. Породниться с ней. Это позволяло взывать напрямую к одному из Планов Первостихии. К тому миру за пределами Виашерона, который являлся сердцем каждой отдельно взятой стихии. Именно так истинные архимаги получали свой титул.
Последнюю минуту боя Деймос оперировал чистой магией стихии воды, не используя костыли системных заклинаний. Однако делал он это довольно сумбурно. Лишь
И стихия послушно откликнулась.
Морозная твердь вздыбилась перпендикулярно его движению, и Деймос врезался в неё, ощущая, как трещит основание столпа. Оно пыталось раскрошиться, чтобы улететь в голодную бездну. Стоило его сапогам коснуться колонны, как повелитель стихий одним мысленной командой заставил лёд расступиться, и оказался внутри него по пояс. Ноги вмурованы, а туловище торчит сверху.
— Просто секундная отсрочка, — бросил НикПодрывник.
Деймос видел, как огромное количество маны выплёскивается из верхнего узла инквизитора, подпитывая активное заклинание и увеличивая её напор.
Лёд вокруг тела тифлинга начал трещать, но он лишь закрыл глаза, фокусируясь на своей связи с водой — одной из четырёх великий стихий. Она могла быть обманчиво мягкой и безобидной, и такой же свирепой и смертельной опасной. Она окутывала свою жертву, пробиралась внутрь и погружала её в вечный сон. Неважно морской шторм или вечные ледники, вода умела ждать и действовать исподволь.
Правая ладонь мага закружила вокруг навершия Кальдринга, будто лепила что-то из глины. И в такт его движениям вокруг торчащего из земли столпа закружили морозные потоки воздуха. Этот буран набирал обороты, но вместо того, чтобы расходиться всё сильнее в стороны, он наоборот уплотнялся, пока не принял форму сферы. Диаметром чуть меньше роста самого тифлинга.
Она испускала мягкий бело-голубой блеск, а её поверхность лишь издали казалась гладкой. Присмотревшись, можно было бы заметить впадины, кратеры и целые провалы морей.
Деймос распахнул глаза, и мягко толкнул сферу навстречу врагу.
Там, где проплывало воплощённое заклинание, воздух осыпался замороженным кислородом. Оно летело к воющему зёву портала, охлаждая всё пространство вокруг с себя. С каждой прошедшей секундой температура во внутреннем дворе особняка падала.
Стоило же сферам белой и чёрной столкнуться, как они зависли, наполовину поглотив друг друга. Каждая пыталась пересилить вражеское воплощение волшебной мощи. Морозный треск становился громче, но громче выл и ненасытный провал.
Колонна, непрерывно укрепляемая волей Деймоса, хрустнула ещё громче, медленно отрываясь от земли. Ник, чью харю покрыл иней, оскалился, и… дёрнулся от боли. Из его живота торчал тонкий ледяной шип.
Да. Вода умеет ждать и действовать исподволь.
Чёрная сфера взвыла и осыпалась осколками тьмы, забирая с собой и луну. Ник же в недоумении посмотрел себе через плечо и наткнулся на небольших размеров элементаля. Тот вцепился всеми лапами в плиты двора, а тонкий щуп, выстреливший у него из подобия головы, ушёл в поясницу аракокра.
— Это Эскимо, — Деймос кивнул в сторону своего создания. — Или тебе больше нравится фруктовый лёд?
Кровь, бегущая по телу Длани, окрашивала шип, придавая ему сходство именно с этим холодным десертом.
Тифлинг моргнул, а отросток элементаля в теле врага выпустил ещё несколько веток, пробивая органы инквизитора. Наполняя его усыпляющим волю и жизнь морозом.
