— Мы шли двумя группами. Меня в какой-то момент оставили в нише между коридорами. Велели идти назад, но я, конечно, попёрся следом. Я ж совсем малой ещё был. Думал: когда такое увидишь? Захват террористов — жуткая романтика. В общем, я пошёл за группой, которую вёл капитан. Мы сбоку зашли, а стреляли сверху, оттуда, где висела на тросах группа Келли. Был всего один выстрел из импульсного. Но очень удачный. Пещеру бунтовщики заранее готовили, чтобы нельзя было подсветить радаром. Она оказалась обшита не только фольгой, но и пластиком, и это послужило катализатором. Импульс отразился от стен, ударил с разных сторон, словно стреляли десятки людей. Всё вспыхнуло разом. Заложники, террористы — одно горелое мясо. Мы там чуть не задохнулись от гари. — Лес поморщился и помотал головой.
— А потом? — тихо спросил Эберхард.
— А потом капитан собрал бойцов и говорит: «Надо продумать так, чтобы стрельба была со стороны нашего коридора». А Рос ему: «Тогда бы нам пришлось их по одному ложить. А у нас только импульсное. Мы бы тут задохнулись от вони». А капитан: «Значит, мы расстреливали с паузами. В два приёма. Или даже в три — как думаешь?» Я узнал потом, что он взял всё на себя, сказал, что лично расстрелял и террористов, и заложников. Спецы не смогли разобраться. Коридоры затопили потом, это была часть операции. И восстановить картину захвата не было уже никакой возможности.
— А зачем он так сделал? — растерянно спросил Эберхард. Не верить Лесу у него причин не было. — Или бумаги врут, и капитана потом не судили и не отправили в штрафбат?
— Отправили.
— Тогда зачем?
— Затем, что генерал Мерис не был готов жертвовать только самим капитаном. Келли бы расстреляли.
— Келли? Это же зампотех, да?
— Да.
— И он промолчал?
— В армаде важен только приказ. Капитан сказал — и промолчал. Зáпил потом, конечно. И до сих пор, говорят, иногда срывается. Но капитан — он такой. И потому я точно знаю — «Персефона» гражданский катер в беде не бросит. А угнать его из ангара «Леденящего» — это как два пальца об резинобетон. Вон их сколько стоит, бери, какой нравится. Все пароли я знаю.
— Прямо сейчас? — Эберхард с затаённым ужасом посмотрел на длинный ряд белых катеров.
— Думаю, да. Надо вылететь как можно раньше и ждать «Персефону» у Коги. Потом нам её не догнать.
— Нужно же, наверное, сначала собраться? — растерялся Эберхард. — Провизия там…
— А тебе её много надо, чтобы через три дня сдаться в плен? — развеселился Лес.
— А если они не полетят?
— Полетят. Три дня я не с потолка взял. Это я вижу точно.
— Ну а если они нас потом… Ну…
Эберхард помнил, что в спецоне методы воспитания нарушителей не самые приятные. Ему ещё повезло, что в тот раз были розги, а не электробич.
— А вот это я тебе гарантирую, — усмехнулся Лес. — Но если ты действительно кровь от крови своего Дома. Если хочешь попасть на землю предков и доказать всем этим шакалам, что ты — настоящий наследник…
* История Эберхарда — в книге «Прозрение» основного цикла: https://author.today/work/135837
** А это из самой первой книги: «Дурак космического масштаба»: https://author.today/work/2445
Дверная мембрана капитанской каюты ещё шипела за спиной, а Рэм уже расправился с компотом и нёсся по коридору, сжимая в кулаке пустой стакан.
Он всего-то одну порцию успел раздобыть! Был шанс получить ещё две, если зайти в кафе и в офицерскую столовую!
Но надо было бежать к Бо и выяснять, что за чертовщина творится?
С компотом-то — понятно! Его воровали старшие офицеры для посиделок в общей каюте. И потому больше одной порции на одно условное «космическое рыло» раздобыть было ой как непросто.
Рэм умел, у него на браслете были заготовлены подставные «поручения» от Дерена и Бо. Первый не любил компот, а второй предпочитал запитываться от реактора.
Иэх! Вот же бардак хэдов! Так и без компота остаться можно! А он — настоящий, персиковый!
В лифт Рэм буквально влетел. В голове у него, как змеи, сцепились две тревожные мысли — про Бо и про компот.
Он покинул крейсер всего-то на несколько дней, а вернулся в абсолютное сумасшествие! Что значит: «Бо пропал»? Почему генерал Мерис велел принять на борт хаттов?
Что это будет вообще, если хатты окажутся на борту⁈
Ну ладно, пилоты — они ко всему привычные. А техники? А обслуга двигателей? А десант? Сколько-то же десанта на корабле останется?
Происходящее мог объяснить только Бо. Хатт хранил в памяти всё до секунды, что случилось на «Персефоне», пока Рэм мотался до Асконы и обратно.
Но почему Бо не рассказал сразу? Они долго болтали, когда шлюпка с Рэмом вышла в Риманово пространство в двух единицах качания от «Персефоны».
Пока гасили скорость, швартовались — связь была вполне доступна, а уж потом — тем более.
Но Бо рассказал только о предстартовой готовности к прыжку. И Рэм спохватился, что не успел на Кьясну. К Амаль.
Девушка хотела, чтобы они обвенчались перед отлётом в Изменённые земли. И он уже готовился просить увольнительную, но тут всё как закрутилось!
