— А что значит, вырос? — спросил Бо. — Что это в тебе изменило, только объём и рост?
— Изменился я сам, мои задачи, мысли, навыки. Я увидел другие планеты. Я как бы расширился сознанием до состояния, когда могу выбирать себе логику. Понял?
Бо неуверенно кивнул.
— Не совсем.
— Ну пошли тогда в столовую, там договорим? А то опять весь компот выпьют! Там персиковый компот, я его полжизни не пил! Вставай и идём!
Хатт неуверенно поднялся.
— И улыбнись, а то сам на себя не похож!
Бо скривил губы:
— Пытаюсь.
— А что мешает?
— Система сбоит. Выдаёт отчёт: «Улыбка: процесс… в разработке».
— Ну, тогда сама отвиснет, поди. Слушай последний анекдот… — Рэм шлёпнул по дверной мембране, открывая её. — Летят, значит, два алайца…
Крейсер «Персефона». Капитанская каюта
Разогнав офицеров по местам и загрузив работой техников — только хаттов они ещё не возили (!) — капитан «Персефоны» послал запрос генералу Мерису.
Но отозвался почему-то координатор крыла, глава контрразведки Ришат Искаев.
— Тсс, молодой, — сказал он, даже не дав капитану открыть рот. — Хаген связался с Мерисом сам. Мы пока не в теме, кем подкованная блоха его укусила. Задачу свою понял? Озвучивай!
Капитан по-уставному кивнул.
— С нами полетит делегация хаттских учёных. Задача-минимум — не допустить бунта на корабле. Максимум — как оговаривалось. Будем искать какую-нибудь хэдову дрянь, способную противостоять би-пространственному оружию алайцев и невесть чему, что могут раскопать против нас северяне.
— Зачёт, молодой, — кивнул Ришат. — И чего я тогда на тебя время теряю?
— Ждёшь, чем у Мериса разговор кончится. Хатты снесли в его каюте прослушку?
— Умный, — кивнул Ришат. — Ну и как ты думаешь, до чего эти двое договорятся?
— А мне-то — какая разница? У меня всего два варианта — вернёмся или нет.
— А третий? Вернёмся, но задачу не выполним?
— А что, так когда-нибудь было?
— «И всё время хамит», — процитировал Ришат эрцога Локьё и рассмеялся. — Ну, я доволен: ты бодр, весел и никаких жалоб. Куда хаттов будешь селить?
— У нас есть далтитовая радиалка. Аппендикс такой на случай аварии реактора. Удобств там немного, отсек этот Келли купил, как списанный. Но хаттам же много удобств и не надо. А техникам будет спокойнее знать, что далтит при случае сожрёт всё.
— Не понял? — нахмурил густые брови Ришат.
— Считается, что далтит не дружит с «живым железом» хаттов.
— Это было во время войны, молодой. Сто лет прошло.
— Мифы — штука устойчивая. Мне бы команду успокоить.
— Ну, тоже верно. Рул´и. Ну и смотри в оба. Если что — сразу ко мне!
— Да ну тебя, — отшутился капитан. — Кто-то же у тебя есть в экипаже? Пусть он и докладывает.
Закрыв подключение, капитан встал и прошёлся по каюте.
Заглянул дежурный, но, оценив выражение капитанского лица, тут же скрылся за дверью. Понял, что начальство сильно задумалось и лучше не отвлекать.
Капитан дежурного даже и не заметил.
Уже понятно было, что ситуацию назад не отыграют. Хатты планировали отправить вместе с «Персефоной» один из своих кораблей-шаров. И вдруг…
Что же это за история с хаттами, с Бо? Парню велели возвращаться на корабль-матку, а он не вернулся, так, что ли?
Капитан посмотрел на браслет: маячок Бо болтался в офицерской столовой, рядом с Рэмкиным.
Ну и что это означает?
Лес-Лесард, конечно, преувеличил, когда сказал, что стартовать нужно немедленно.
«Угон» планировался полуофициальный. Наследнику дома Сапфира никто не запрещал пользоваться катером для прогулок.
Ночью это как раз привлекло бы нездоровое внимание слуг или ординарцев эрцога Локьё. А до рассвета времени хватало, чтобы собраться, например… на пикник на какой-нибудь симпатичной Джанге.
Милейшая планета… Или лучше Ла-Анамель? Лежит ближе, зато постоянные обрывы и помехи связи… За три дня, глядишь, и не хватятся…
Если, конечно, сам эрцог не озаботится местонахождением наследника. Но зачем ему вот прямо-таки следить, верно?
Своего катера у Леса не было. Он не удосужился попросить об этом Локьё.
Эберхарду же регент подобную роскошь запретил. У парня в анамнезе имелся коварный дядя, и Линнервальд не хотел, чтобы возникла сама возможность тайного контакта.
Однако, в отличие от равнодушного к пилотированию Леса, Эберхард много учился и летал уже довольно сносно. Хотя и под присмотром охранников.
А вот у Рао личный катер имелся. И гораздо мощнее стандартного. Да и пилотом он был очень приличным — знатные грантсы не любят челядь, не так воспитаны. Но посвящать в такие рискованные планы ещё одного наследника?
Рао согласится, конечно. Но это не дело — так подставлять хорошего друга, — решил Лес. Это Эберхард остро нуждался в смене повестки — у Рао и так всё было отлично.
По меркам Граны парень считался практически взрослым, ему пора было думать о власти и о возрождении своего Дома.
Момент, чтобы поставить ребром вопрос разбитого камня дома Обсидиана мог оказаться благоприятным для Рао. Менялся мир, делили границы — отчего не рискнуть? И мальчишеские авантюры тут совершенно не в тему.
