Зефириной или Зефиркой называли развязку, пограничную 9-й Северной. Общую с северянами базу там тупо располовинили, а швы залили монтажной пеной. Получился плавающий в космосе зефир: две одинаковых половинки.
— Видимо, разведчики считают, что так безопаснее, — сказал капитан.
— Да какая тут безопасность! Там мы пока на своей территории!
— Но трёмся вплотную с северянами, не забудь. Там же патруль раньше стоял только северный, верно?
Млич кивнул.
— А почему только северный?
— Потому что не доверял военный министр Империи коварным южанам!
— Во-о-от, — протянул капитан и посмотрел на покрасневшего от любопытства техника. — Ладно, все лишние — по местам! Мы с Мличем посмотрим трассу и доведём приказ службам!
— Я всё-таки не понимаю, почему сообщение не открылось, — сказал навигатор, когда Келли выпроводил техников. — Мы его тут едва не в микроскоп разглядывали, поняли бы, что кодированное. Может, это с гостем твоим связано? Может, помехи какие-то эта железяка даёт? Он же железный?
— Млич, не пыли, — отмахнулся капитан. — Дарам — не железный. Он служил с нами на «Вороне».
— А как же? Он же…
— Он машина только наполовину. Мозг у него искусственный. Оцифровка какого-то древнего земного учёного. А в остальном — мужик как мужик. Он экзекутором на «Вороне» был.
— А зачем ты брал экзекутора? Ты же ненавидишь южное рукоприкладство?
— Мне его лорд Джастин навязал. Прежде всего, чтобы он за мной присмотрел.
Млич вытаращил глаза:
— Так ты поэтому? Ну…
Капитан фыркнул. А потом вдруг понял, что не помнит. Не помнит, почему он ненавидит южное рукоприкладство?
Ну не из-за Дарама же, в самом деле!
Что-то же было на Юге, в самом начале, когда он сюда попал. Что-то… Но что?
В висках заныло. Хрюкнула связь, принимая ещё одно сообщение от Мериса.
Оно закрутилось на экране, не желая самораспаковываться, и капитан ткнул в него пальцем.
— И всё-таки что-то не то у нас с почтой, — поморщился Млич.
Браслет согрелся, и капитан увидел незнакомый маячок и над ним сообщение. Маячок был без подписи, фиолетово-синий.
«При переписке теперь нужна активация, — прочитал он. — Всё, что связано с темой Земли, открывается только через меня. Пусть твои люди думают, что почта сбоит. Не переубеждай их. В полёте вам это не помешает».
Капитан хмыкнул — так это всё-таки Дарам как-то воздействовал на сообщения — и кивнул Мличу:
— Командуй, однако, разгон.
— Через Зефирку? — насупился тот.
— А куда деваться?
*Демократия возникла в Древней Греции и Древнем Риме, но женщины и рабы никаких политических прав не имели.
**Ква́лиа (от лат. qualitas ед. ч. «свойства, качества») — «фрагменты» чувственного опыта. Квалиа — составная часть сознания, но проблема в том, что на данный момент наука не способна дать ответ, что же такое сознание.
Рао действительно подустал, может, потому и пустил Эберхарда порулить.
Устроившись в пассажирском кресле, грантс прикрыл глаза и начал дремать, вздрагивая от резких перепадов скорости — Эберхард предпочитал ступенчатый разгон.
Кажется, что пара-тройка коротких прыжков, да ещё и на автоматике, не такая уж большая нагрузка для мозга пилота. Но внешняя лёгкость обманчива, и тесты на вождение катера класса «космос-космос» пройти ой как непросто.
Лессард вон даже не пробовал, хотя и отрубился во время прыжка только потому, что действительно хотел спать. Его тестировали на спецоновской эмке — мозг мальчишки уже тогда мог держать минимальные «минуты в тени».
Однако хорошая переносимость изменённого пространства ещё не означает, что из тебя выйдет пилот. Тут надо и реакцию иметь запредельную, и кожей чуять всякую гадость.
Но самое важное для пилота — мозг. Те его участки, где есть металлопротеины, позволяющие воспринимать гравитационные и электромагнитные поля.
Орган ориентации по магнитным полям давно стал у большинства людей атавизмом. Но без него — никак, ведь именно пилот служит своего рода «маячком» для навигационной машины катера.
Во время прыжка мозг пилота становится единственной точкой отсчёта в пространстве «без направлений и координат». Пресловутый эффект наблюдателя: есть пилот — корабль движется в заданном направлении, нету пилота — корабль летит к Хэду и пополам.
Эберхард имел в голове всё что нужно, и справлялся нормально. Но приятели его, разумеется, не стали колоть снотворное, чтобы поспать и поберечь во время прыжка самолюбие друга и собственные мозги.
Они хмыкали, дышали пилоту в спину. Хорошо хоть советов ему не давали. Их больше интересовал кустарный магнитный привод, присобаченный на одну из парных энергобатарей катера.
Лес как-то видел, как таггерский катер закоротило от такого «улучшения». И теперь парни спорили, что выйдет на этот раз.
Однако деактивировать приблуду никому и в голову не пришло. Лес развлекался: пытался нагнать на приятеля ужас — скучно ж лететь. Но не на того напал. Рао бы с удовольствием взорвался на катере. Такого с ним ещё не приключалось!
Эберхард был слишком сосредоточен на полёте, чтобы вслушиваться в спор.
