Мрак все больше обгладывал серый свет парижского неба. Часы только-только пробили пять. Поднялся ледяной ветер. Ноябрь давил на психику. Город облачался в платье с блестками, в искрении которых терялся взгляд Эльги. Вдали маячила Эйфелева башня, на которой в оркестровом темпе зажигались огни.
Когда Эльга передала ей просьбу Фрэнка, Ариана, невинная душа, ответила взрывом чистой, простодушной наивности:
– Но это же гениально! Я наконец увижу, как выглядит внутри комиссариат! Как думаешь, там можно будет пофоткать?
Для нее это все представляло собой изумительную детскую экскурсию. Увидеть комиссариат было просто невероятно. Ее вряд ли могло что-то больше взволновать, чем возможность продемонстрировать свои навыки команде экспертов-криминалистов. Эльга понятия не имела, как отреагирует подруга на жестокости, сотворенные монстром, на которого они охотились.
Сама она провела вторую половину дня в пустом кабинете, позаимствованном на время у Лоране. Та выполнила эту просьбу с характерной для нее холодной отстраненностью. Выражение лица – суровое, искреннее и решительное, как острие ножа, – наделяло ее какой-то ледяной харизмой, дополняемой пышными белокурыми волосами, которым, казалось, не было конца. Это контрастное сочетание очень выделяло ее на фоне всех остальных. Она всецело сохраняла профессиональное спокойствие, при этом молча демонстрируя свое неодобрение.
Эльга погрузилась в ворох электронных писем, с опозданием отвечая на различные запросы с рвением, растерянным еще в самом начале, в первые годы, когда ей, чтобы завоевать нынешнее место, приходилось так много доказывать. Миновали годы, с ними пришел успех вместе с продвижением по службе, и потребность в признании со стороны окружающих, без всякого контроля и каких-либо решений с ее стороны, угасла. Она вряд ли смогла бы сказать в какой конкретно момент сумела признаться себе самой: «Вот и все, я всего достигла». Именно этих слов девушка на самом деле никогда не произносила, но больше не испытывала настоятельной необходимости любой ценой двигаться вперед. Теперь, размышляя о будущем, она больше не ставила во главу угла профессиональные амбиции в «Гугле». И работу свою с каждым днем делала все машинальнее, только ради куска хлеба. Она была полностью уверена в себе, во вкладе, который вносила в общее дело, и точно знала, чего стоит. Ей еще не удалось облечь в слова этот новый уровень веры в себя и ее новые потребности, которые теперь строились на основе чаяний и мотивов личностной реализации, больше не учитывали одобрительных или осуждающих взглядов окружающих. Эльге попросту хотелось вернуться в свое уютное гнездышко и ощутить его покровительственное тепло. «Гугл» представлял собой комфортабельное ярмо, где с ней не могло случиться ничего плохого. Где-то ее энтузиазм к этой среде самым опасным образом пошел на убыль. После этой мимолетной мысли Эльга внимательнее присмотрелась к тем, кто работал рядом с Фрэнком.
