Через несколько секунд их глаза привыкли, и, когда с них спала пелена, взорам участников операции предстал еще один оссуарий, но на этот раз чистый, чуть ли не вылизанный и отлично освещенный. Контраст был разительным. Длинное помещение, свод которого поддерживало множество опор, воспроизводило собой те, что они только что миновали, но здесь все убрали, пригладили и обеспечили полную безопасность. Кости выложили в идеальном порядке, прикрыв ими внизу колонны у ниш. Мозаика скелетов, чуть ли не мощеных вместо плиток, на которых застыла даже пыль. Публичная версия, ничуть не жестокая и напрочь лишенная любого налета тревоги.
– Идемте, нечего здесь торчать, выход там.
Они прошли еще несколько десятков метров по этому варианту, подвергнутому жесткой цензуре, продвигаться по которому было гораздо легче, и вышли на поверхность на площади Данфер-Рошро, напротив Бельфорского льва. Величественная бронзовая скульптура взирала на них, совершенно изнуренных, будто удивляясь, что с ними нет жертвы.
Фрэнк несколько раз вдохнул полной грудью, чтобы наполнить воздухом легкие и очистить их от пропитавших его чужеродных субстанций, сменив пыль загрязнением окружающей среды, а духи умерших химическим пластиком.
– Лабро, мы вышли.
– Двигайтесь на север, мы в полукилометре от вас. Лучше по бульвару Распай, тогда вы нас точно не пропустите.
Жиль и Марион чуть ли не бегом ринулись вперед. Их цель обозначали проблесковые маячки машин спасателей и полиции. Фрэнк чувствовал, что его тело, отяжеленное годами, отказывалось двигаться дальше вперед. Периметр безопасности он миновал на добрую минуту позже других. К нему подошел Лабро. Комиссар больше не мог говорить.
– Как… где…?
– Отдышитесь, Фрэнк.
– Где… Где? Танги?
– Пойдемте, я вас отведу.
Через приоткрытые ворота капитан увлек его на мощеную дорожку, вдоль которой по обе стороны высились жилые дома. К комиссару постепенно возвращался дар речи. Задействованные в операции силы, перекрывшие половину бульвара, производили неизгладимое впечатление. Кроме двух машин спасателей, полудюжины автомобилей полиции и «мистери-машины» напротив проезда д'Анфер припарковались две кареты неотложной помощи.
Колодец, обеспечивавший доступ в катакомбы, мог располагаться в одном из двух смежных зданий. Дверь в первый выкрасили зеленой краской, во второй – в красный. Квартиры здесь выглядели скромно. В них жили студенты или молодые люди, еще не успевшие обзавестись семьей. В окнах торчали лица кумушек поколения Z. Большинство снимали происходящее на смартфоны, охотясь за видеорядом, который позволит им ухватить в соцсетях свои пятнадцать минут славы: просмотры, лайки, поднятые вверх голубые пальцы, ретвиты сотнями, а еще лучше тысячами, в поисках дофамина. Превращение на несколько мгновений в центр цифровой вселенной вполне заслуживало потери такого понятия, как человеческое достоинство.
– Чтобы максимально охватить территорию, мы решили разделить бригады. Первую возглавил Танги, вторую – Лоране.
– Танги? Лоране? Как слышите меня? – спросил Фрэнк, вновь вернув контроль над дыханием.
– Слышу хорошо, – ответил Танги.
– Я тоже, – бросила Лоране.
– Что у вас?
– Не думаю, что это здесь, – произнесла Лоране. – Мы пошли на второй круг, но, кроме одного замурованного люка, явно не нашего, так ничего и не нашли.
– А вот у нас все может сойтись. Подвал здесь представляет собой хитросплетение подземелий, расположенных на двух уровнях. Только что мы закончили осмотр первого.
– Через минуту буду у вас.
Фрэнк жестом приказал Лабро возвращаться на передвижной командный пункт и вновь взять на себя руководство. Затем прошел в зеленую дверь. Полицейские оцепления, выставленные с равными интервалами, проводили Фрэнка к подвалу. Напротив входа вокруг лифта кружила парадная лестница из лакированного дерева. Он миновал вестибюль. Под лестницей обнаружилась небольшая дверь, за которой вокруг железной клетки вились каменные ступени. Он переступил порог, но перед тем, как поставить ногу на первую ступеньку, рефлекторно остановился. Эта винтовая лестница, узкая и крутая, уходила вниз в таких же стенах, среди которых он бродил последние несколько часов. Подсознание отказывалось туда так быстро возвращаться. На конце электропровода висела лампочка, едва освещая опасный спуск.
– Черт, у меня все это уже в печенках сидит. Я что вам, спелеолог?
Победу в этой внутренней битве одержал флик, и Фрэнк двинулся вперед, даже не думая перескакивать через две ступеньки и держась за стены, чтобы не упасть.
– Я спускаюсь.
– Мы на втором уровне, босс. Осторожнее, там очень плохое освещение. Держись левой стороны, до тех пор, пока не увидишь лестницу, ведущую на нижний ярус.
До его слуха донесся грохот вышибаемых дверей. Добравшись до первого уровня, Фрэнк различил в полутьме слева от себя длинный коридор с хлипкими дверями, через которые можно было попасть в погреба. Все их высадили полицейские. Земляные полы и каменные стены здесь напоминали городские внутренности, расположенные в тридцати метрах внизу.
