Хотя Абдулла знал, насколько коварными могут быть разведчики, он совсем не догадывался, в какую ловушку его заманивают вестлендеры. Коул без труда пронес в гостиничный номер миниатюрную видеокамеру, встроенную в прямоугольную черную пряжку его ремня, так как охрана иорданца никогда не позволяла себе обыскивать его.
Тридцатое июля. Имагинера
Было около половины девятого утра. На стоянке перед терминалом Международного аэропорта Калиопы остановилось такси и высадило Петера Сантира. Закинув за плечо раздутый рюкзак, и подхватив большой чемодан, журналист спустился по подземному переходу и вышел на другую сторону улицы, забитой нескончаемым потоком автомобилей и рейсовых автобусов.
Сантир зашел в просторный, пронизываемый яркими солнечными лучами вестибюль терминала, чьи стеклянные стены и крыша удерживались стальным скелетом и овальными бетонными колонами, и остановился у электронного информационного табло над головами спешащих в разные стороны пассажиров. До начала регистрации оставалось еще минут сорок, поэтому Петер решил убить время, позавтракав в одном из кафе аэропорта.
Усевшись за столик, журналист увидел, что по телевизору на полке, в углу под потолком, в этот момент идут новости и, судя по картинке на экране, в них снова говорилось о терроризме. Из-за музыки, доносившейся из динамиков за барной стойкой, было трудно разобрать слова диктора, но по изображениям вестлендерских солдат и бронетехники, сменяющихся скалистыми пейзажами, было понятно, что речь идет об Афганистане.
В середине репортажа, на несколько секунд, в кадр попало и лицо известного имагинерского журналиста по фамилии Вайс. Даже без звука Петер мог легко угадать, о чем он говорит. Упомянутый журналист был главным редактором имагинерской версии одного влиятельного вестлендерского журнала, публикующего статьи, связанные с международной политикой.
Найти критические замечания в адрес внешней политики Вест Лендс в журнале было практически невозможно, поэтому было понятно, почему у Вайса охотно брали интервью ведущие вестлендерские телеканалы и газеты, которые тоже старались плохого слова в адрес своего правительства не говорить (если даже они и позволяли себе его критиковать, критика у них получалась слишком беззубая).
С имагинерскими властями у Вайса тоже были теплые отношения, поэтому его мнение регулярно озвучивали в медийном пространстве, особенно в государственных СМИ и на частных каналах, чьи владельцы были на короткой ноге с властью. Сантир (и не только он один) недолюбливал влиятельного коллегу не только из-за его чрезмерного стремления угодить политикам (стремление угодить правильным людям, впрочем, было в основе профессионального успеха Вайса), но и за привычку упорно не замечать факты, которые ему были не выгодны.
Новости вскоре кончились, и Петер отвел взгляд от экрана. Положив локти на стол, он повернулся лицом к соседним столикам и начал задумчиво разглядывать людей, сидевших за ними и не обращавших совершенно никакого внимания на телевизор.
«Знали бы вы, что вокруг вас творится… За голову бы схватились. Наверное, никто из вас и не слышал о наших статьях. Хотите жить спокойно, а попытаться понять, что происходит вокруг — лень, — думал Сантир. — Вот поеду я сейчас в эту Живицу, сделаю свою работу, накопаю всяких скандальных фактов, вернусь обратно, напишу статью, будет новая сенсация, а потом все опять махнут рукой и все вернется на круги своя, как будто ничего и не случилось… Но ведь нельзя так, нельзя ждать, что кто-то за вас все решит. Ведь столько лет никто ни на что внимания не обращал, и что в итоге? Оказалось, что у нас тут террористов чуть ли не на каждом углу можно встретить. Я могу все бросить, ведь, как говорят, мои расследования ничего не изменят. Но когда произойдет самое страшное, все опять будут искать виновных и спрашивать, кто это сделал. Все равно люди захотят узнать правду, хотя даже если и узнают правду, они не будут знать, что с ней делать. Нет, нельзя отказываться. Если со всем смириться, станет только хуже. Тогда преступники почувствуют себя совсем безнаказанными. Да и не правильно это — молчать. Пусть другие молчат, раз так хотят, а я буду делать свое дело. Каждый сам выбирает, по какой дороге идти…».
Закончив с завтраком, журналист посмотрел на настенные часы и начал собираться. Регистрация и все связанные с ней предполетные процедуры, особенно контроль безопасности, усиленный в последние месяцы, должны были начаться минут через пять. Петер застегнул молнию на сумке, в которой кроме разных мелочей всегда лежал и ноутбук, закинул ее за плечо и покинул кафе.
