Так как прямых авиарейсов из Имагинеры в Живицу не осуществлялось, Сантиру предстояло сначала долететь до столицы Мизии, города Древниграт, оттуда на поезде доехать до границы с Мизийской Республикой, — субъектом Живицы, в который вошли живитары-мизийцы после прекращения войны в 1995 году, — сесть на автобус, затем, на границе Федерации Живица, пересесть на второй автобус, который доезжал непосредственно до города Поврилец. В городе его должен был встретить местный журналист по имени Алия Маленович, чьи координаты Петер получил от Филиппа Баумана.
Спустя восемьдесят минут после того, как шасси самолета Сантира оторвалось от имагинерской земли, журналист уже спускался по трапу в главном аэропорту Мизии. Пройдя через стеклянные двери, над которыми висели метровые буквы надписи «Drevnigrat International Airport», Петер очутился в недавно отремонтированном зале терминала «В», принимающего иностранные рейсы.
Терминал казался немного меньше и скромнее, чем его аналог в Калиопе. Стены и потолок, поддерживаемый прямоугольными колоннами, были выкрашены в белый и оттенки серого цвета, старательно отполированный мраморный пол отражал размытый блеск сотен круглых ламп. Но не внешний вид аэропорта сейчас волновал имагинерского журналиста — первым делом нужно было забрать багаж, забежать в обменный пункт, а потом разыскать автовокзал. Этими задачами Петер и занялся.
Мизии, хотя на ее территории не велась гражданская война, тоже пришлось испытать на себе тяжелые последствия распада Югоравии. Наложенное в начале девяностых ооновское эмбарго нанесло серьезный удар по экономике страны и сильно подорвало ее промышленность (эмбарго было нацелено на три главных источника доходов социалистической федерации — экспорт оружия, сигарет и нефтепродуктов).
Усилиями западной прессы мизийцам создали устойчивый образ ужасных злодеев, переложив на них всю вину за кровопролития в Иллирии, Живице, а потом и в Копродине, несмотря на то, что это были гражданские войны, а, значит, все стороны конфликта должны были нести ответственность в равной степени, а не только одна. О том, что иллирийцы и мусульмане уничтожали мизийские села в Иллирии и Живице, на первых страницах западной прессы прочитать было невозможно, но зато можно было во всех красках узнать об очередном зверстве мизийцев, хотя в некоторых случаях выяснялось, что описанное журналистами было не совсем правда.
Ярлык злодея прилепили и Младену Драгановичу — по стечению обстоятельств, ставшему первым президентом демократической Мизии и последним президентом Югоравии. Его обвиняли в преступлениях против человечности, попытках создать так называемую «Великую Мизию», национализме и всяческих других грехах. Но все это было слишком преувеличено — главной целью Драгановича, за все время его правления, было отнюдь не создать «Великую Мизию», а суметь удержаться у власти.
Президенты других бывших субъектов социалистической федерации были не менее коррумпированы, чем Драганович, но за это их никто не критиковал. Расистские высказывания иллирийского президента в адрес евреев и мизийцев тоже никого не смущали, так же, как никого не смущали гонения против мизийцев, учиненные новыми иллирийскими властями еще в 1990 году — их без объяснений выгоняли из государственных структур, в школах запрещалось использование кириллицы, из учебников выбрасывались все упоминания о мизийцах, намекали, что им было бы лучше всего уехать из страны.
Однако, самый тяжелый удар, в прямом и переносном смысле, Мизии был нанесен в 1999 году авиацией НАТО (руководство Вест Лендс цинично окрестило эту операцию «Благородная Наковальня», довольно образно описывая положение, в которое была загнана Мизия). Тогда, в течение семидесяти восьми дней, страна была подвергнута массированным бомбардировкам с целью — как официально заявляли из НАТО — заставить мизийские власти вывести полицейские и армейские части из Копродины (то есть, как бы абсурдно это ни звучало, вывести их из собственной территории) и прекратить «агрессию» против албанцев в Копродине.
Но и в этом случае печатное слово сильно расходилось с реальностью. Во-первых, под «беззащитными» албанцами иностранная пресса на самом деле подразумевала боевиков из Фронта Освобождения Копродины, считавшегося террористической организацией не только ООН, но даже самими вестлендерскими властями. Правда, в начале 1999 года вестлендеры убрали ФОК из своих черных списков, чтобы им можно было официально выделять финансовую помощь).
Во-вторых, пресса игнорировала тот факт, что главным источником финансов ФОК был героин (дело дошло до того, что Копродина к началу 2000 годов превратилась в основной героиновый «мост» между Азией и Европой). Не было случайным и то, что основные очаги сопротивления боевиков находились в регионах Копродины, где были сосредоточены самые влиятельные мафиозные албанские кланы, чьи представители составляли костяк руководства организации. Глава этого костяка, по кличке «Змея», даже стал премьером провинции после вывода мизийских сил.
