– Ты что конкретно хотел узнать? – спросила Юля, ставя стакан на пол возле дивана и вытягивая вперед голые ноги. Она подсунула пальцы ему под бедро, глянула вопросительно: можно? – и Максим застыл на мгновение от такого интимного, и в то же время естественного движения. Все мысли вылетели из головы, но он заставил себя выговорить:
– Что за отношения у вас?
– С Ильей? – Юля притворилась, что не понимает.
– С ними обоими.
– Обоими! – присвистнула она, откинувшись спиной на подлокотник и выгнув спину. Белая рубашка – Юля опять была в ней, – натянулась на груди, и она расстегнула пуговицы, так что показалась майка без рукавов, явно на голое тело.
– Скажем так: мы хорошие друзья.
– И давно?
– Несколько лет.
Взгляд у нее стал хитрый, она словно подталкивала его к новым вопросам, заранее зная, что от ответов будет увиливать. Максим решил не включаться в ее игру, спросил прямо:
– У тебя с ним роман? И муж не против?
Она как будто удивилась, пару раз мигнула.
– Ну, типа того.
– То есть вы в свободном браке?
– А ты как думаешь? Если нас тут оставили вдвоем в Новый год? Кстати, в честь праздника курить в квартире разрешается. Доставай сигареты.
Она взяла пачку у него из рук, прикурила сразу две, одну протянула Максиму. Помады у нее на губах не было, фильтр ничем не пах, когда Максим затянулся сухим дымом. Получалось, что Юля толком ничего не объяснила, а вопросы он уже задал, не начинать же сначала. Молчание продолжалось несколько минут, прерывать его не спешили ни он, ни она. Паровозик так и ездил по кругу, на елках – маленькой и большой – посверкивали огни.
– Может, лучше ты расскажешь? – заговорила она первой, забросив за голову руку и устраиваясь удобнее на подлокотнике дивана. – Например, про свою жену. Сколько вы прожили вместе?
– Год в общей сложности.
– Что-то быстро ты разочаровался!
– Наверное, просто жениться не надо было, – пожал плечами Максим. – Я ее мало знал.
– Но женился же почему-то?
– Надоело одному. Приходишь домой – там пусто.
– А по-моему, здорово. У нас, когда ни придешь, дома кто-то есть. Хочу ванну принять – занято. Выхожу на балкон – там уже сидят. Знаешь, я иногда специально уезжаю в отель. Запрусь в номере и балдею. Но тебе, значит, плохо было в одиночестве?
– Поначалу неплохо, даже отлично. У меня это второй брак, я с первой женой восемнадцать лет прожил.
– О, это интересно! А с ней что?
– С ума сошла. Стала пить, предъявлять претензии. Звонила знакомым и рассказывала, что я над ней издеваюсь. Или бью. Я-то понимал, что это болезнь, а они верили. Я бы раньше ушел, но у нас дочка росла. Хотел, чтобы у нее была семья.
– Сколько ей сейчас?
– Сашке? Двадцать четыре. Того и гляди меня дедом сделает. Между прочим, я не знаю, сколько тебе.
– А на вид?
– На вид двадцать восемь.
– Тридцать два. Но спасибо.
Юля подхватила с пола свой стакан, допила, протянула Максиму: еще. Он, махнув рукой на принципы, налил им обоим чистого джина со льдом, готовый скатиться в жаркое опьянение, разоткровенничаться, пожаловаться ей на то, что жизнь, дав успех, не дала счастья. Юля пошевелила пальцами у него под бедром, просунула ногу дальше.
– Значит, ты два раза был женат, у тебя взрослая дочь. Хорошая работа – кстати, ты ею доволен?
– Вполне. Среди пациентов интереснейшие люди попадаются.
– Кто самый лучший? Вряд ли алкоголики…
– С депрессиями в основном.
– Депрессия вообще лечится?
– Лечится, конечно. С эйфорией бывает труднее.
– Почему? Чем плоха эйфория?
– Это же не просто хорошее настроение, это симптом. Когда человек себя перестает контролировать, подарки дарит направо-налево. Не ест ничего, почти не спит. Пускается… скажем так… в блуд.
– То есть трахается с кем попало?
– Ну да. Сама понимаешь, какой риск.
– По нашим временам, правда. Одни извращенцы кругом. – Юля зябко повела плечами, выдернула из-под него ноги, позвала:
– Пошли в спальню, там теплее.
Максим, не зная, чего ожидать, двинулся за ней; в спальне она сдернула с кровати покрывало вместе с карнавальными костюмами, бросила на пол. Улеглась на постель, показала взглядом, чтобы он ложился тоже. Максим вытянулся с ней рядом, напряженно глядя в потолок. В соседней квартире продолжали праздновать, шум был слышен через стену. Она провела рукой по его груди, задержалась на сердце.
– Бьется, – сказала вполголоса, – а мое пощупай!
Максим привычным жестом поискал пульс: сердце колотилось, как бешеное.
– У тебя всегда тахикардия?
– Что, доктор, пропишете лекарство?
– Курить меньше надо, – ворчливо ответил он, – и с алкоголем не усердствовать. Подыши, полежи тихонько. Давай я тебе воды налью?
– Не надо, – она удержала его на кровати, – сейчас пройдет. Обнимешь?
Максим подсунул руку ей под голову, она уткнулась ему в шею носом, прошептала:
– Так вкусно пахнет!
За окном по-прежнему взрывались фейерверки, где-то звонил и звонил телефон. Ее голова у него на плече потяжелела, веки сомкнулись – Юля спала. Он выждал минут десять, потом накрыл ее одеялом, встал и вызвал такси.
