Она встала на фоне экрана, залитого пронзительным розовым светом, поправила парик, взмахнула микрофоном, словно дирижер палочкой. Тут же включилась фонограмма, Тина Тернер. Дива стала открывать рот, гости орали, повторяя за ней припев «Simply the Best». Юля стояла с Максимом рядом; когда он повернул голову, она кричала вместе со всеми, пританцовывала и свистела в дудку, перевитую зеленой мишурой. Корона у нее на голове сбилась на сторону, сдвинула волосы, и обнажилось розовое, какое-то детское ухо – даже сережки в нем не было.
Максим глотнул из своего стакана и понял, что там практически чистый джин. Юля показала жестом: пей, пей до дна, – и он опрокинул его, уже желая опьянеть и веселиться так же, как эти сумасшедшие.
– Давай я тебе дам маску, – предложила она и потащила его за руку по коридору в спальню. Там, на бескрайней кровати, грудой были навалены карнавальные костюмы и еще какое-то тряпье. Покопавшись в нем, Юля вытащила за клюв черную маску чумного доктора, нацепила Максиму на голову и оглядела его, довольная, с ног до головы. Он поежился, спросил:
– У вас можно курить?
– Ого, какой прогресс! Ты уже куришь? Пошли на балкон.
На застекленной лоджии с туями в кадках Максим достал из кармана пачку сигарет, предложил Юле, и она взяла одну, а электронную спрятала в карман. Во дворе запускали фейерверки, и от каждого в воздухе повисал дымный размытый след.
– У нас тоже будет салют! – воскликнула Юля. – В полночь. Потом поедем все в клуб. Ты же не против?
Максим пожал плечами, ничего не стал говорить. Вряд ли он поедет. Встретит Новый год и домой. Ни компания, ни обстановка вечеринки ему не нравились – только Юля, ее лучезарное присутствие.
В гостиной на смену диве вышел под свет проектора худой парень в костюме-двойке флуоресцентного салатового цвета, стал кривляться под очередную песню. Губы его были накрашены фиолетовым, на руках – длинные накладные ногти. Время приближалось к двенадцати, на экране появился циферблат кремлевских курантов. Когда стрелки сравнялись и часы начали бить, Юлин муж с Василием встряхнули бутылки шампанского, выстрелили пробками в потолок. Пока остальные чокались, Илья схватил Юлю, притянул к себе, поцеловал в одну щеку, а Василий – в другую.
Все стали надевать куртки, собираться на улицу. Илья пошел, как был, в костюме динозавра, Юля набросила голубую искусственную шубу до пят. Во дворе они с Василием воткнули в землю столбики ракет, подожгли фитили, и фонтаны огней взметнулись чуть ли не выше четырехэтажных домов. Юля прижалась к Максиму боком, кутаясь в лохматый кучерявый мех, зажала ладонями уши. Фейерверки запускали в несколько раундов, поджигали еще и еще.
В половине первого к подъезду подрулили два черных минивэна с тонированными стеклами. Гости полезли туда, картинно толкаясь, Илья обернулся к Юле, поманил за собой. Максим, наклонившись, сказал ей на ухо, что в клуб не хочет, лучше вызовет такси и поедет домой.
– Уверен? – спросила Юля.
Он кивнул, но она вдруг попросила его подождать, побежала к мужу, начала объяснять ему что-то. Илья оглянулся на Максима, потом поцеловал ее, взяв за подбородок. Развеселый караван отъехал, оставив их с Юлей одних.
– Я в клуб тоже не очень хочу, – она посмотрела на него с вызовом, исподлобья, распахнула широко дверь в подъезд. – Остаемся дома?
Максима затопила благодарность, неожиданно бурный восторг. Он положил руки ей на плечи, подтолкнул в кабину лифта, пол которой густо укрывали разноцветные конфетти. Они доехали до четвертого этажа, зашли в квартиру и заперли за собой дверь.
Оказавшись дома, Юля первым делом взялась за коробку, которую принес Максим, осторожно распечатала. Увидела елочку, зеркальный каток и, охнув, начала вытаскивать, оглядываясь, куда бы установить. Попросила:
– Можешь из спальни принести журнальный стол? Его Васька убрал, освобождал место.
Максим принес стол, вдвоем они поставили на него макет, подключили электричество. Паровозик побежал по рельсам, засветились в окнах огоньки, по льду заскользили конькобежцы. Юля вздохнула, обхватила руками щеки:
– Какая красота! Вот это подарок! Огромное спасибо тебе!
Максим смотрел, как она любуется железной дорогой, отмечал детали: нежные ногти без лака, единственное бриллиантовое кольцо, россыпь блесток на скуле. Вопрос крутился на языке, и он все-таки его задал:
– Василий у вас друг семьи? Почему он командует тут?
Юля усмехнулась:
– Для таких рассказов джина было маловато. Давай-ка еще!
Она перенесла с кухонного острова на стол бутылки – джин и тоник, насыпала в прозрачную салатницу лед. Подтолкнула Максима к дивану, сама сбросила смешные валенки-угги и села, подобрав ноги, в другом углу. Он плеснул в два стакана чуточку джина и тоника доверху; Юля отпила, поморщилась:
– Одна вода!
Тут же добавила себе еще, показала бутылку Максиму, но он прикрыл свой стакан ладонью. Она воскликнула:
– Ну нет, нечестно! – и Максим убрал ладонь, сдаваясь на ее милость.
Джин щипал язык, разжигал внутри знакомую будоражащую тягу – ее-то Максим и боялся.
