Максим сел за руль, Юля устроилась рядом, бросив рюкзак на заднее сиденье. Навигатор повел их к выезду из города, на платное шоссе. Юля сидела тихо, ковыряла носком кроссовки резиновый коврик под ногами. Потом включила музыку, немного оживилась, стала рассказывать, как ездила в Монтекатини с Ильей отдыхать. Дело было летом – жара страшная, посиделки по ночам на балконе. Они даже воду не ходили пить на термальный источник, хотя прилетели ради него. Полеживали целыми днями у бассейна, слушали цикад. Рядом с отелем находилась конечная станция фуникулера, который возил на ту самую гору; на станции был бар, где каждый вечер местный трубадур пел под гитару.
– Хорошо пел? – поинтересовался Максим, и Юля пожала плечами:
– Мы особо не слушали. Напьемся – и танцевать.
– Веселая у вас жизнь, – заметил он.
– Ты даже не представляешь, – сказала Юля, хмыкнув.
– Завидую!
Они уже подъезжали, навигатор показал пять минут до конца маршрута. Машину оставили у станции, пошли пить кофе в баре. Он только-только открылся, девушка за стойкой быстро обслуживала первых гостей. Максим спросил, что Юля будет есть: не помешает подкрепиться перед прогулкой. Она отказалась, заявив, что капучино и без того калорийный, но Максим настоял, купил им сладких круассанов – с абрикосом. Юля разломала свой, слизала начинку, отложила на блюдце хрустящие уголки. Максим завтракал размеренно, наблюдал за соседями: те листали газеты или смотрели в телефон. Юля завозилась на своем стуле, спросила у девушки за стойкой, где у них туалет. Отошла на несколько минут и вернулась умытая и причесанная, с блеском на губах.
– Так-то лучше, – одобрил ее Максим. Ему хотелось сказать ей, что она красивая, красивее всех, что он готов разглядывать ее, как картину в галерее, часами. Но в обстановке утреннего суетливого бара, куда входили один за другим чужие люди, шипела кофемашина, раздавались приветствия и пожелания хорошего дня, это было, наверное, неуместно.
Загремели цепи на воротцах, ведущих к фуникулеру, раздался звонок на посадку. Они заняли места на деревянной скамье; рядом сел пожилой мужчина с лохматой серо-бежевой болонкой. Собака шумно дышала, широко разевала пасть. Юля, спросив разрешения – «пермессо?» – погладила болонку по голове, почесала за ухом, и та благодарно лизнула ей руку. Вагончик быстро заполнился, и они тронулись вверх; хотя фуникулер считался самым старым в Италии, двигался он быстро – по мнению Максима, даже чересчур. В открытые окна залетал прохладный ветер, пахнущий цветением и весной, Юля, не отрываясь, смотрела на гору, где уже вырастали древние крепостные стены.
Стоило вагончику остановиться, как она побежала к парапету, с которого была видна пологая долина, городок внизу, между холмов. Их спутники, похоже, приехали на работу: они сразу разошлись по сторонам, и только мужчина с болонкой медленно двинулся вдоль смотровой площадки. За ней лоскутами пестрели ярко-красные и темно-оранжевые домики, улица вела дальше, к центральной площади с фонтаном, колонной, ресторанами – обычными итальянскими атрибутами.
У Юли несколько раз звякал в кармане телефон, но она его не доставала, вообще никак не реагировала. Несла на спине свой рюкзак, иногда останавливалась рассмотреть витрину. Максим чувствовал, что упускает шанс сблизиться с ней – она по-прежнему вела себя как его подружка, с которой можно покурить на скамейке и поболтать по душам. Похоже, вчерашний поцелуй ничего не изменил, Юля и думать о нем не думала.
Когда они спустились в том же красном вагончике вниз и пошагали по аллее, обсаженной платанами, в центр современного Монтекатини, Максим спросил, какие тут есть хорошие отели, где ей больше нравится. Юля предложила показать и проводила его к светленькой вилле в два этажа. Двери отеля были распахнуты настежь, на веранде шла уборка, грузчики подносили мебель.
– Его только весной открывают, в сезон, – объяснила Юля. – Мы не тут жили, в другом месте. Илья любит поновее.
Максиму отель – он назывался «Астория» – приглянулся; сбоку у него был садик с зарослями боярышника, который стоял в пене белых цветов, дальше виднелся пустой еще бассейн.
– Давай спросим ее, – предложил он и сам, не дожидаясь Юли, обратился на итальянском к строгой седовласой синьоре, наблюдавшей за уборкой: «Когда будет открыто?»
Та внимательно их оглядела, ответила, что первые постояльцы заезжают в следующие выходные. К тому времени надо успеть полностью все вычистить и залить бассейн. Дел невпроворот, синьоры ее извинят? Юля взяла Максима под руку, уводя от суровой итальянки, пригласила есть мороженое в джелатерию, которую запомнила с прошлого приезда.
Они прошлись по местному подобию голливудского бульвара, где в мостовую были вделаны звезды с именами итальянских знаменитостей, пообедали в «Чентрале» у городского собора из черного камня, поехали обратно во Флоренцию. Когда Максим сдавал машину в гараже, Юля потихоньку достала телефон из кармана, прочитала сообщения и написала что-то в ответ. Потом сказала, что скоро придет – есть одно дело, – и умчалась в сторону набережной.
