Между прочим, костюм они купили – уже в другом магазине – и пару свитеров, и рубашки. Юля, вместо того чтобы выбирать вещи себе, принялась наряжать его – с обычным азартом. Максим предлагал поискать ей что-то, хотел сделать подарок, но как бы не так: она отвечала, что у нее и без того все шкафы ломятся, одежду некуда класть.
Им оставалось учиться еще два дня, в среду лететь обратно в Москву. В понедельник после уроков Вика отозвала его в сторону, попросила пойти с ней на Понте-Веккьо, выбрать кольцо, чтобы осталась память. Максим понял, что позвали только его, не девчонок, когда увидел, как Вика одна, возле лестницы, переминается беспокойно с ноги на ногу.
– Мы вдвоем идем? – спросил с деланой беспечностью. – Без остальных?
Спортсменка кивнула:
– Да, мне нужно спокойно посмотреть. И чтобы ты высказал мужское мнение. Ничего?
– Ничего. Пошли.
Несколько колец у нее уже было на примете: печатка с флорентийским львом, тонкий обруч с разноцветными камешками, перстень с геральдической лилией. Максим посоветовал взять печатку – она понравилась ему больше всего. Сходил с Викой на удачу потереть нос бронзовому кабану возле Меркато Нуово, центрального рынка. Угостил ужином там же, за широким деревянным столом. И спросил наконец, что она думает про Юлю и Маттео: сколько раз та не ночевала дома и где, по ее мнению, была?
– Ты уверен, что хочешь знать? – поморщилась Вика.
– Конечно, раз спрашиваю.
– По-моему, она вообще ни разу у себя не спала. Бродила где-то. А уж с Маттео или нет – не знаю. Может, еще с кем-нибудь, – мстительно сказала спортсменка, глядя ему прямо в глаза.
– Понятно, – произнес он через силу, убеждая себя, что верить ей нельзя – наверняка ревнует. Ну ничего, он сам все узнает, когда они… в общем, уже скоро.
Наступил вторник, последний день в школе. Максим не мог сказать, что сделал успехи в итальянском – так, нахватался каких-то словечек, немного осмелел и мог свободно заговорить в магазине или в ресторане, не более того. Но остальные были довольны, даже капризная Маргарита. Юля утверждала, что готова переходить на следующий уровень, собиралась обсудить это с Марией. Все уговаривали ее не спешить, заниматься вместе с группой. Максим не очень беспокоился – если все пойдет как он задумал, необходимость таскаться на итальянский ради встреч с ней у него исчезнет.
Вечером все разошлись по своим спальням паковать чемоданы. Договорились потом посидеть на крыше в последний раз перед отъездом. Максим был уверен, что Юлька соберется за десять минут и явится к нему – и оказался прав. Она постучала, протиснулась боком в дверь, поглядела на его вещи, аккуратно разложенные по постели. Увидела, как он тщательно упаковывает обувь, очки, ноутбук, и восхитилась:
– Ну ты даешь! Как паззл – краешек к краешку! Я просто кучей все покидала, дома Илья разберет.
– Ну, у меня Ильи нет, выкручиваюсь своими силами.
– Бедненький! – вздохнула она, забираясь на кровать с ногами.
Покопалась в стопке рубашек, полистала на тумбочке книгу. Максим забросил пробный шар:
– Не жалко уезжать?
– Мне-то? Жалко, конечно.
– Я вчера со спортсменкой на мост ходил, – он решил ее подразнить, – кольцо выбирать.
– Выбрал? – спросила она мельком, нюхая флакон с его духами.
– Ага. Красивое. Перстень с монеткой, на ней герб со львом.
– Ну молодец.
– Между прочим, о тебе говорили.
– Надеюсь, хорошее.
– Ну как… она мне сказала, что ты не ночуешь дома. Это правда?
– Есть разница?
– Для меня да.
– А для меня нет. Верь чему хочешь.
Вот так. Максим медленно опустил в чемодан обувную коробку, выпрямился, повернувшись к ней спиной. За окном зазвонили колокола, в соборе Всех Святых начиналась вечерняя служба. И тут сзади раздался шорох, ее руки обвились вокруг него: Юля, стоя на кровати, обхватила Максима за шею, разворачивая к себе. Потерлась носом об его ухо, прошептала:
– Ну не сердись, прости! Ничего такого не было, просто гуляла. Один раз в ночной клуб ходили, и все. А Вика врет! Она сама в тебя влюбилась, серьезно! Выспрашивала у меня, кто ты да что. Женат ли, где живешь – в этом роде.
Максим и сам подозревал, что спортсменка к нему неравнодушна; получается, догадка оправдалась.
– Ты, я смотрю, и не удивился, – заметила Юля, – привык, что за тобой все бегают, да? Красавчик такой!
Она одобрительно похлопала его по плечу, отстранилась и полюбовалась:
– В очочках, умненький, ручки холеные! Признавайся, в клинике своей всех медсестер перетрахал?
– Нет, остались еще, – хохотнул Максим и повалил ее прямо на стопки одежды и книг, сжал изо всех сил.
– Полежи минуту спокойно, дай сказать!
Она замерла, широко распахнув глаза – показывая, что внимательно слушает.
– Тебе обязательно надо завтра в Москву?
Юля сдвинула брови:
– В каком смысле?
– В обыкновенном. Еще недельку тебя там подождут?
– Подождут и больше, а в чем дело?
– Я не хочу сейчас улетать, – начал он тоном гипнотизера. – И ты наверняка тоже не хочешь, правда? Весна только начинается, такое прекрасное время! В твоем Монтекатини отель открылся, я нам номер снял. Останешься еще на неделю? Со мной? Ты не торопись, подумай. Скажешь перед сном.
