— Погоди, мы еще не все осмотрели!
Действительно, из главной комнаты вело несколько дверей.
За одной дверью оказался пустой темный чулан, в котором было свалено несколько пар старых рассохшихся лыж, за другой — крутая лестница, которая вела в ту самую квадратную башенку, по которой они узнали дом.
Дуся полезла наверх.
Ступени были рассохшиеся и скрипучие. Дуся шла осторожно, она боялась, что под ее весом лестница может обрушиться.
Однако все прошло благополучно, только ничего интересного в башне не оказалось. Там вообще ничего не было, кроме нескольких рулонов старых обоев, оставшихся от последнего ремонта.
Дуся спустилась вниз и огляделась.
— Ну все, ничего здесь нет! — проговорил Лебедкин. — Поехали обратно, а то скоро уже стемнеет!
— Погоди, мы вон там еще не посмотрели! — Дуся показала на открытую дверь, за которой находилось что-то вроде кухоньки.
Кухня тоже не принесла им никаких открытий.
На небольшом шатком столике стояла заржавленная электрическая плитка, на стене над ней висела грязная чугунная сковородка, у противоположной стены стоял допотопный холодильник с пожелтевшей от старости эмалью. Лебедкин без большой надежды на успех открыл этот холодильник — но в нем ничего не было, кроме застоявшегося затхлого запаха.
— И здесь ничего! — проговорил он, закрывая дверцу.
— Постой! — Дуся, нахмурившись, переводила взгляд с плитки на холодильник. — Что-то здесь не так…
— Что не так?
— А почему он там стоит, а не здесь?
— Ты о чем? — переспросил Лебедкин.
— Ну, вот плитка стоит с этой стороны, возле электрической розетки, а холодильник — с той, где никакой розетки нет. Интересно, как же его включали?
— А может, его вообще не включали. Может, он давно уже не работает. Может, его привезли сюда, потому что жалко было выбрасывать, и использовали вместо шкафа!
— Может, и так, но вообще-то эти старые холодильники ужасно живучие. У нас один такой был на даче, ему уже лет пятьдесят было, а он все работал. Давно уже хотели его выбросить, купили новый — так он через год сломался, а старый все работает и работает… уже не знали, как от него избавиться…
— Это ты к чему?
— Это я к тому, что если что-то стоит не на месте, нужно проверить, то ли это, чем кажется. Ну-ка, давай, отодвинем этот холодильник…
— Делать тебе нечего! — проворчал Лебедкин, но все же взялся за холодильник — он знал, что спорить с Дусей бесполезно. Если она что-то решит — не отступит, пока не добьется своего. К тому же он очень доверял Дусиной интуиции.
Холодильник был тяжеленный, и Дусе пришлось помочь напарнику. Наконец, вдвоем они с немалым трудом сдвинули его с места и оттащили в сторону.
И на том месте, где только что стоял холодильник, в стене обнаружилась небольшая дверь.
— Ты смотри! — оживился Лебедкин. — А ведь ты оказалась права!
— Кто бы сомневался! — фыркнула Дуся.
Дверь была заперта, но Лебедкин при помощи своей замечательной отмычки справился с замком и открыл дверь.
За ней обнаружилась крутая лестница, уходящая вниз, в темноту подвала.
— Я первый! — снова заявил Лебедкин.
Дуся спорить с ним не стала и вслед за напарником спустилась в подвал.
Подвал оказался сухим и довольно теплым. Конечно, в нем было темно, но Лебедкин, посветив по сторонам фонариком, нашел выключатель, щелкнул кнопкой, и под низким потолком вспыхнул люминесцентный светильник.
— Вот это да! — воскликнула Дуся. — Я такое раньше только в кино видела!
Вся стена подвала напротив лестницы была покрыта фотографиями молодых женщин. Напарники узнали среди них Марию Колыванову и Елену Синицкую, чьи фотографии были в их делах. Еще две женщины были, по-видимому, покойными женами Александра — Татьяной Вороновой и Александрой Веретенниковой, но здесь было еще несколько незнакомых лиц.
Фотографии были сделаны на улице или в кафе, в парке и в городской толпе, некоторые девушки явно позировали, другие не подозревали, что их фотографируют…
— Так это, выходит, сколько же женщин он убил? — ахнул Лебедкин, разглядывая фотографии. — Мы и про половину не знаем! Ужас какой! Настоящий маньяк! А ты, Дуся, меня еще отговаривала — дескать, везде мне маньяки мерещатся.
— Да уж, — вздохнула Дуся, — прямо иконостас какой-то!
Перед стеной с фотографиями стояли сгоревшие до половины свечи, еще там был небольшой сундучок.
— Настоящий алтарь! — проговорил Лебедкин. — Правда, только в кино про маньяков такое увидишь… Ну, наверно, он тоже кино про маньяков любит.
Он открыл сундучок.
Внутри были сложены странные и на первый взгляд случайные предметы — синяя кожаная перчатка, розовый шарфик, тюбик губной помады, блестящая брошка со стразами, серебряное колечко, еще какие-то мелочи.
— Что это? — удивленно проговорил Лебедкин. — Ерунда какая-то… дребедень…
— Ты же сам сказал — это его алтарь, а в сундучке — трофеи. Соберись, Петька! Научись думать, как преступник! Наверняка у каждой своей жертвы он брал что-то на память и складывал в этот сундучок…
— Выходит, сколько здесь вещей — столько женщин он убил! — Лебедкин перебирал сувениры маньяка.
