Незнакомец говорил спокойно, без насмешки, но Арвельду слова показались обидными. Страх от этого прошел окончательно, и Сгарди уселся рядом на другую плиту.
– Сам-то кто будешь?
– Местный житель, – скромно ответило лесное диво. – Паломником зовут.
– Знаешь, сколько до Лакоса идти? – прямо спросил Сгарди.
– Тебе – месяца полтора, куриная ты голова.
– Да что заладил одно и то же! Не хочешь говорить – не надо. – Арвельд решительно встал.
Паломник рассматривал Сгарди, что-то соображая про себя, наконец, смилостивился.
– С утра бродишь? Ел?
Арвельд непонимающе глянул на него.
– Голодный, небось? – переспросил Паломник. Сгарди почувствовал, как краснеет: он и думать забыл о голоде, но сейчас живот подвело основательно. Паломник кивнул, стряхнул с лохмотьев осыпавшиеся листья и поднялся. – Идем, чужестранец. Сильно ты меня не объешь, а если с голоду среди чащи свалишься, так на мне же грех будет…
Сгарди двинулся за ним, сначала чуть поодаль, но сразу ускорил шаг, чтобы не отстать – так быстро шел Паломник. Ловко и бесшумно, словно сучки, кусты и ветви сами расступались перед ним. Арвельд же хрустел, как кабан, хоть всегда гордился умением двигаться тихо. Пару раз Паломник даже обернулся, и Сгарди показалось, что он улыбается.
Лесное святилище осталось позади, скрылось за деревьями, и снова начался дремучий лес. Шли по нему, правда, всего ничего – скоро Паломник остановился перед исполинской сосной, поваленной бурей.
– Здесь я и живу, – сказал он.
«Под деревом?» – хотел спросить Сгарди, но тут заметил в чаще взгорок, поросший травой. Паломник шагнул через поваленное дерево, откинул траву, оказавшуюся искусно сплетенным пологом из веток-прутьев, и Арвельд увидел дверцу.
– Присаживайся, странник, – Паломник указал на дерево. – Вечерять будем…
Он скрылся в землянке, закопошился там, зашуршал, будто мышь в припасах, и вышел, неся связку кореньев и котелок.
– Огниво брось. Вон, позади тебя.
Арвельд, не желая сидеть без дела, сам высек искру и привесил посудину над занявшимся костерком.
– Чистый какой котелок, – заметил он.
– А ты думал…
Паломник раскрошил коренья в закипевшую воду. Из котелка повалил пар, да такой душистый, что Арвельд невольно сглотнул. Паломник глянул на него, и лягушачий рот снова разошелся в улыбке.
– Почисти, раз уж помогать взялся, – он дал Сгарди луковицу, а сам принялся помешивать варево.
Скоро похлебка была готова, и Паломник разлил ее в две деревянные кружки.
– Ну, благословясь, – сказал он, потянув носом. – Смотри, не обожгись…
Густой суп напомнил уху, которой старик Ревень потчевал троих друзей на острове. Вкусное тепло побежало по жилам, и Арвельд сжал руками кружку, грея ладони.
– Чего задумался? – спросил Паломник. – Ужин не хорош?
– Ужин хоть куда. Тебя хоть в келари…
– Куда-куда? – переспросил Паломник.
– В келари. Это люди такие, которые…
– Да уж знаю! При монастырях стряпают и припасами ведают. – Арвельд удивленно посмотрел на него. – А чего вдруг сразу в келари? Послушник, что ли, будешь?
– Послушание не принял, но при монастыре воспитывался, – ответил Сгарди. – Вот и знаю.
Паломник отложил кружку.
– Так ты и вправду по святым местам ходишь? А я-то…
– Да прав ты был, я ведь сразу сказал.
– Дела… Выходит, из монастыря сбег или назад в монастырь идешь?
– Из монастыря не бегал, а назад возвращаться больно далеко.
– А где обитель-то? – помолчав, спросил Паломник.
– На Краю морей.
Костер вдруг зашипел, повалив сизым дымом: это Паломникова кружка с варевом опрокинулась, плеснув в огонь. Тот поднял ее и молчком поставил на бревно. Сгарди даже подумать не мог, что Паломник верно понял слова насчет «края морей», а потому молчание его истолковал по-своему.
– Послушай-ка, – твердо сказал он. – Если ты думаешь, будто я обманул, украл или еще…
– Что ты! – задумчиво ответил тот. – Украл, скажешь тоже! Нет на тебе никакого греха.
– Откуда такая вера? – Арвельд отхлебнул из кружки. – Незнакомцу-то?
– Не первый день живу, всякого народа навидался.
Вечер сгущался. Темнота оседала на землю, и вот она обняла все, оставив крохотный пятачок вокруг костра. Выпала роса. Зажглась на небе первая звезда, далеко просветила.
Пламя трещало, поедая сухие ветки, а лес оживал: в глубине его шептало, вздыхало, кралось и выглядывало из-за деревьев, ждало чего-то… Тени хоронились в чащобе, прятались до поры до времени. Скрипели корни, будто старые деревья пытались вылезти из земли. Тревожно заухала сова.
«Погулял бы я здесь», – подумал Сгарди.
– Как, по-твоему, – нарушил молчание Паломник. – Что это было там, где мы повстречались?
– Святилище, – ответил Сгарди. – Лесной алтарь Первого рыболова.
– Алтарь, но других богов. Их почитают те, кто живет за Окоемом, – Паломник задрал голову и глянул на небо. – Нынче славная ночь, можно огоньки затеплить. Я бы показал тебе, как это делается. А не хочешь, останься тут.
– Отчего же? – Арвельд встал.
