– Какое успокойся! Пояс отдавай! – Арвил стукнул сухоньким кулачком по столу. – Все я тебе рассказал, что знаю, плати теперь!
Лэм достал из сундука пояс и отдал Арвилу. Тот тщательно ощупал, подвязался, недовольно бормоча, прошел к двери. На самом крыльце он встал и, усмехнувшись, сказал:
– Кабы знал ты, что здесь спрятано! Понял бы, как продешевил, Фиу Лэм! Эх ты, простофиля! – с этими словами Арвил слетел с крыльца и дал деру, да так шустро, словно Фиу вправду бы кинулся его догонять.
Лэм усмехнулся, глядя, как серый лапсердак мелькает в зелени деревьев.
– Кабы ты знал, что там спрятано, – негромко ответил он. – Но что же все-таки случилось… тогда…
В садовом домике снова поплыли переливы часовой мелодии, но теперь они казались связанными с теми событиями десятилетней давности, отчего обретали таинственное, потустороннее звучание, будто сами хранили в себе часть тайны.
…Второй вечерний звон пробил на башне Морских заступников, эхом разнесся между улицей Цехов и Кривоезжим переулком, где нынче вечером было особенно людно.
С гор на Лафию наползал туман. Город темнел. Над черепичными крышами зажглись первые звезды, тонко засветил на зеленом небе месяц. Из-за деревьев монастырского сада он лукаво выглядывал одним рогом, точно усмехаясь. Лорану это напомнило постоянную легкую полуулыбку Сен-Леви, и он встряхнулся от мрачных мыслей. Рядом сел верный Дали.
– Звал меня? – коротко спросил он.
Ласси кивнул, но долго молчал.
– Слушай, любезный родич, – наконец начал он. – Время наше здесь вышло. Чуть раньше, нежели я рассчитывал… В эту минуту кто-то из Ракоци уже треплет языком, если не сам щенок, то дед. А там и за другие нитки потянут. Во дворец не возвращайся. – На его скулах крутнулись желваки. – Ковеллин Хромец останется на Лафии, лихой у него народец, дорогого стоит. Присмотрит, чтобы лишнего не случилось. А ты и Альтена со своими людьми отправитесь со мной на Лакос. – Дали прикрыл глаза и склонил красивую голову в знак согласия. – Корабли помнишь? Отходят завтра на заре. Ждать никого не будем, а если кто опоздает, пусть ступает к Ковеллину, и здесь дело найдется. Все, Дали…
Лоран крепко сжал его руку, встал и, ни на кого не глядя, покинул «Золоченый вертел».Подул ветер, колыхнув серые лохмотья, коснулся лица Арвельда, и тот понял, что ему не мерещится. Жуткий незнакомец вправду сидел перед ним.
– Что встал-то? – спросил вдруг лесной житель. – Хотел идти – так иди. Не держу. – Голос был хрипловатый, но вполне человеческий. – Что бормотал-то?
– «Пастыря», – овладев собой, ответил Арвельд.
– Странствуешь?
– Святым местам поклоняюсь. Обет у меня – пешим ходом до Великого Лакоса.
– Паломник, значит, как и я, – кивнуло существо. – Только глупый у тебя обет, и сам ты, погляжу, не больно-то умен. Гляди-ка, двинулся в путь – ни котомки, ни еды, ни одежи толковой, будто на прогулку вышел! И половины пути не пройдешь. Много будет святыням проку от такого поклоненья.
– Меня, может, заступники небесные охранят, – опешив, брякнул Арвельд.
Существо с прищурило круглый глаз.
– А то заступникам небесным больше дела нет, как за всякими олухами бдеть, – пробурчало оно. – Врун ты, ни единому слову не верю. Пилигрим тоже нашелся… И в лесах ты не святыням кланяешься – здесь их раз-два и обчелся, да про них кто и знал – давно забыли. Скрываешься ты здесь. Ну, да я не доносчик.
На Арвельда словно ушат воды опрокинули.
– С чего это?
– Одежда на тебе для дальнего пути неудобная. Не с тем надето было, чтобы много ходить. Вон уже репьи торчат и колючками порвано, значит, еще сегодня никуда идти не собирался, а в дорогу пустился второпях. И вымок где-то хорошо, хоть погода ясная. А это вот, – он кивнул на ссадины, – откуда? А? Сбежал ты, чужеземец, с какого-то корабля и сильно, видать, назад не хочешь.
– Твоя правда, – помедлив, признал Сгарди. – Раскусил.
– Раскусил! Тоже мне – следопыт. Куриная голова…
