– Да ты белены объелся, что ли? – вознегодовал старик. – Почему мне должно быть это известно? Посуди сам…
– Справедливо, – заметил чародей. – Но в тот день я слышал, как ты говорил с человеком, которого назвал Лоран-Змееныш. Имя Асфеллотское, а судя по прозвищу, в роду он не последний человек, во всяком случае, на Лафии. Значит, какие-то общие дела с Асфеллотами у тебя имеются. К твоему поясу привешено зеркальце, – старик только открыл рот, но Лэм продолжал: – какие носят Асфеллоты как оберег. Ты держишь их веру, хотя не относишься к роду, а это явление, доложу тебе, весьма редкое. Можешь возразить, если есть что. – И Лэм взялся за чашку.
– Хочешь знать, какие у меня с ними дела? – спросил Арвил.
– Это мне безразлично. Впрочем, если по ходу разговора я пойму, что они касаются князя Расина, придется рассказать. – Глаза старика воровато метнулись с кругляша на заветный сундук. – А начнешь лгать или увиливать – выставлю вон. Второй раз можешь не приходить.
Арвил скривился.
– Злой ты и черствый, Фиу Лэм. Одно слово – ведьмак.
– Это изрекает человек, который обворовал целителя, даром лечившего бедных. Про твои связи с Асфеллотами и не говорю.
– Обворовал! С вас, блаженных, много ли возьмешь? – Арвил поскреб нос, раздумывая. – Зеркало… Мне его отец Змееныша дал, старый колдун. Лет десять назад, с тех пор и ношу. Хотя надобности в нем уже нет.
– Почему?
– Асфеллоты верят, что через зеркало на них пращур смотрит, который с той стороны сидит. – При словах «с той стороны» Лэм поднял глаза, вспомнив, как об этом же рассказывал Расин. – А нынче-то пращур сам по земле ходит и своими глазами смотрит.
– Так вот кто является королю Алариху…
– Он и есть. В старую эпоху в этих краях, где нынче Лафийский архипелаг, другой народ жил. Что за народ был – не знаю, однако, по потомкам судя, хорошего мало. Еще до прихода рыболовов стряслась Великая беда – кажись, землетрясение. Да такое, что от него не только горы посыпались, но и еще что-то… Старый Змей какую-то основу поминал…
– Первооснова, – кивнул Фиу Лэм. – Чародейская защита места.
– Во-во, так и говорил. Сам город между мирами размазало, а племя и вовсе с лица земли стерло. Уцелел из них один только тамошний правитель, по имени Амальфея. То есть как уцелел – и его также разнесло, в оба места разом.
Лэм подумал, что ослышался.
– Погоди – так он живой в развалинах остался или в первооснову ушел?
– Я ж тебе говорю – в оба места разом.
Чародей на миг дара речи лишился.
– Этого быть не может, – неуверенно сказал он.
– Значится, все же бывает, – с важностью ответил Арвил. Из того, что втолковывал ему когда-то старый Змей, он ничего не понял, запомнив все, как есть. Зато теперь ему льстило, что получилось озадачить Лэма, которого он втайне побаивался.
– И как он жил на два мира?
– Я-то почем знаю, свечку, что ли, держал. Жил и жил себе. Потом, видать, надоело. Вроде душу заложил и живым быть перестал.
– Умер как человек, – поправил Лэм задумчиво. – Осталась только тень от него в первооснове… В такой же тени от его города. Что это дало?
– Народ вернул, – Арвил поковырялся в чашке пальцем. – Еще плесни, в горле пересохло. Кхм… Ну, в том виде, каким раньше было, племя не вернулось, а появилось, как бы сказать… вырожденное, что ли…
– Асфеллоты, – сказал Фиу.
– Они самые.
– Так вот откуда пошло Самхат праздновать. Ну да, разумеется, великое дело… Но если пращур душу заложил, подразумевается, что ее можно выкупить. И тогда… – чародей встал, прошелся от двери до окна, держа чашку с остывшим отваром. – Что же тогда будет? Да, появится живой Амальфея, но как он сольется с тем, что остался в первооснове, и станет таким, каким был… – вдруг Лэм замер.
Змейка… Проводник. Она тащит к себе чужие силы. Король Аларих говорил, что его гость овеществляется – сколько жизней уволок Амальфея в свой мир за все время?
– Да нет, не сходится, – сказал Лэм. – Все не так.
Арвил, думая, что чародей ему не поверил, насупил брови.
– Чего-чего не так-то?
– Серен в тот день родился, демон твой его место занять мог. Потому на принца зарок положен был – до семнадцати лет в зеркала не смотреть, чтобы Амальфея с ним глазами не встретился. Так что же случилось-то с ним? В зеркало он смотрел или нет?
– Смотрел, конечно! – брякнул старик.
– А ты откуда знаешь? – прикрикнул чародей.
Арвил вжался в кресло, поняв, что чуть себя не выдал.
– Змей сказал, – выдавил он.
– Допустим. А дальше?
– Дальше… помер, вестимо.
– Тогда почему Амальфея живым не стал?
– Ты, бездельник, еще поговори, поговори на ночь глядя! – взвизгнул Арвил. – Тебе его привидением мало?
– Неужели не понимаешь? – спросил Лэм.
– И понимать не хочу! Тьфу на вас всех с вашими тайнами, чуть было заикой не стал, когда…
– Что?
Старик прищурился на загадочный взгляд Фиу.
– Чего глаза-то на меня вылупил? Свечку я, что ли, держал? – завизжал он. – Да я обо всем услышал, как и прочие – молву сплетней разбавили да слухом подкрепили! Ишь, бельма выпучил…
Фиу перевел взгляд в окно.
– Будет, успокойся.
