наследника. Не ко мне ли, если – не приведи господь! –
оборвется ваш род, должна перейти роковая корона? Не
подумают ли и не скажут ли тогда запальчивый Марч и
надменный Дуглас, что Олбени посеял распрю между
своим царственным братом и наследником шотландского
престола, чтобы расчистить путь к престолу своим собст-
венным детям? Нет, государь, я готов пожертвовать жиз-
нью, служа вам, но я не могу ставить под удар свою честь.
– Ты правильно говоришь, Робин, очень правильно! –
подхватил король, спеша придать собственное толкование
словам брата. – Мы не должны допускать, чтобы эти мо-
гущественные и опасные лорды заметили что-то похожее
на раздор в королевской семье. Этого надо избежать во что
бы то ни стало, а потому попробуем и дальше быть снис-
ходительными, в надежде, что безрассудный Ротсей ис-
правится. Я иногда наблюдал в нем, Робин, зачатки, ко-
торые стоит взлелеять. Он молод, совсем еще молод, он
принц и в той поре, когда кровь бурлит. Мы будем с ним
терпеливы, как терпелив хороший наездник с норовистым
конем. Дадим ему изжить эту легкость нрава, и ты первый
будешь им доволен, как никто. По своей доброте ты осу-
ждал меня за излишнюю мягкость – этого недостатка у
Ротсея нет.
– Головой поручусь, что нет, – ответил жестко Олбени.
– И не скажешь, что ему не хватает рассудительности
или отваги, – продолжал несчастный король, отстаивая
собственного сына перед своим же братом. – Я пригласил
его присутствовать сегодня на совете, послушаем, как он
отчитается в исполнении возложенных на него поручений.
Ты и сам говоришь, Робин, что принц проявляет проница-
тельность и способность к делам, когда находит на него
охота заняться ими.
– Несомненно, мой государь! Он проявляет и ум и
способности, – сказал Олбени, – когда находит на него
такая охота.
– То же говорю и я! – подхватил король. – И я рад от
души, что ты со мной согласен, Робин, в моем решении еще
раз дать злополучному юноше возможность исправиться. У
него теперь нет матери, чтоб защищать его перед рассер-
женным отцом. Этого нельзя забывать, Олбени.
– Будем надеяться, – сказал Олбени, – что решение,
наиболее приятное добрым чувствам вашей милости, ока-
жется мудрейшим и лучшим.
Герцог разгадал нехитрую уловку брата: устрашившись
следствий, естественно вытекавших из рассуждений собе-
седника, король делал вид, что тот дал свою санкцию, и
затем утверждал не ту линию поведения, которую ему
пытались подсказать, а как раз обратную. Убедившись,
однако, что сейчас не склонить короля к желательной по-
литике, герцог все же не стал выпускать вожжи из рук и
решил пока повременить, но при более удобном случае
извлечь всю черную выгоду, какую сулили ему новые не-
согласия между наследником и государем.
А король Роберт, опасаясь, как бы снова брат не поднял
мучительный разговор, от которого ему сейчас удалось
уклониться, громко обратился к настоятелю доминикан-
цев:
– Я слышу стук копыт. Вам виден из окна весь двор,
преподобный отец. Поглядите и скажите нам, кто там
спешился. Не Ротсей ли?
– Прибыл благородный граф Марч со своей свитой, –
сказал настоятель.
– Сильный при нем отряд? – спросил король. – Его
люди входят во внутренние ворота?
Олбени тем временем успел шепнуть королю:
– Не бойтесь ничего, ваши бранданы 31 ждут во все-
оружии.
Король с благодарностью кивнул, между тем как на-
стоятель, глядя в окно, отвечал:
– При графе два пажа, два дворянина и четверо слуг.
Один из пажей направился к главной лестнице следом за
своим господином – несет его меч. Остальные задержались
во дворе и… Benedicite32… что такое?.. Тут бродячая му-
зыкантша со своей виолой приготовилась петь под коро-
левскими окнами. И это в монастыре доминиканцев, как на
каком-нибудь постоялом дворе! Я сейчас же велю вы-
швырнуть ее вон.
– Не надо, отец, – сказал король. – Позвольте мне ис-
31 Обитатели острова Бьюта звались бранданами. Происхождение этого имени
точно не установлено, хотя очень похоже, что прав доктор Лейден, когда производит его
от святого Брандана*, покровителя островов в устье Клайда. Бьют был вотчиной короля,
а его уроженцы – королевскими слугами и телохранителями. Знатное семейство Бьютов,
владеющее островом в настоящее время, представляет собой древнюю незаконную ветвь
королевского дома.
32 Благослови нас небо (лат.)
просить милости для бедной странницы. Она служит так
называемой Веселой Науке*, но та, увы, печально сочета-
ется с невзгодами, на какие нужда и беда обрекают бро-
дячий люд, – и в этом он схож с королем. Все вокруг кричат
венценосцу: «Славься, славься!», а он тоскует по той поч-
тительной любви, какою самый бедный йомен окружен в
семье. Не чините страннице помехи, отец: пусть, если хо-
чет, поет во дворе солдатам и йоменам, это их удержит от
ссоры, почти неизбежной, раз их необузданные хозяева
враждуют между собой.
Так говорил добросердечный и слабовольный монарх, и
