стырь. Слуг он отослал в Файф, пока они тут не наговорили
лишнего.
– Что ж, неглупо, – сказал принц, который, как нам не
нужно разъяснять догадливому читателю, мог называться
так не только лишь по праву шутовского коронования. – Он
поступил разумно, убрав подальше своих болтливых
сподвижников. Но в том, что сэр Джон не присутствует на
нашем торжественном празднестве, указ о котором был
нами заблаговременно издан, я усматриваю прямой мятеж
и отречение от своего суверена. Однако если рыцарь и в
самом деле в плену у болезни и печали, мы должны лично
проведать его. Ибо нет лучшего лекарства от этих скорбей,
нежели наше присутствие и нежный поцелуй тыквенной
бутыли… Пошли, царедворцы, певцы, телохранители наши
и сподвижники! Поднимите ввысь великую эмблему на-
шего достоинства… Выше, говорю я, наши тыквы! И пусть
в носители этих сосудов, наполняющих чаши кровью своих
жил, будут избраны самые трезвые из моих весельчаков.
Их ноша тяжела и драгоценна, а они, хоть это в наших
глазах не порок, покачиваются и спотыкаются больше чем
желательно. Итак, вперед, господа, а менестрелям – запеть
самую дерзкую, самую радостную песню!
Они двинулись в хмельном ликовании, и бесчисленные
факелы бросали по узким улицам красные отсветы на
оконца, откуда выглядывали в ночных колпаках домовла-
дельцы – одни или с женами – посмотреть украдкой, что за
дикое гулянье нарушило сон города в неурочный час. На-
конец веселое шествие остановилось перед домом сэра
Джона Рэморни, отделенным от улицы небольшим двором.
Гости стучали, гремели, орали, ругая не желавших от-
ворить ворота стражников и обещая отомстить. Самым
легким наказанием, каким они грозили, было заточить
виновных в пустую бочку в Массаморе 49 при дворце
Принца Увеселений, иначе говоря – в пивном погребе. Но
Ивиот, паж Рэморни, отлично узнавший голоса непроше-
ных гостей, так смело стучавших в дверь, щадя сон своего
хозяина, почел наилучшим ничего не отвечать, в надежде
что бражники пройдут мимо: попытка уговорить их, он
знал, ни к чему не приведет. Спальня его хозяина выходила
окнами в маленький сад, и паж надеялся, что шум не раз-
будит больного, а на прочность наружных ворот он вполне
49 Массамор, или Масси Мор, – главная тюрьма феодального замка. Предпола-
гают, что это наименование проникло к нам в результате сношений с народами Востока в
эпоху крестовых походов. Доктор Джеймисон приводит ссылку на один старинный ла-
тинский путеводитель: «Proximus est carcer subterraneus sive ut Mauri appellant
Mazmorra»(«Ближайшей является подземная темница или, как ее называют мавры,
Мазморра» (лат.))
полагался, гости будут стучать, решил он, пока не надоест
или пока в их пьяные головы не взбредет какая-нибудь
другая затея. Бражникам и впрямь, по-видимому, наску-
чили крик и шум, который они сами же производили, ко-
лотя в ворота, но их шутейный принц (увы, не только шу-
тейный!) упрекнул их, назвав ленивыми и скучными слу-
жителями бога вина и веселья.
– Подайте сюда, – сказал он, – наш ключ – вон он ле-
жит!.. – и откройте им непокорную дверь.
«Ключ», на который он указывал, представлял собой
здоровенную балку, брошенную среди улицы с обычным
небрежением к порядку, характерным для шотландского
города той поры.
Расшумевшиеся «индийцы» мгновенно подхватили
балку на руки и сообща с разбегу ударили ею в ворота так
сильно, что петли, засов и крюк залязгали и должны были,
казалось, уступить. Ивиот не стал дожидаться, когда таран
сделает свое дело. Он вышел во двор и, задав для про-
формы несколько быстрых вопросов, приказал приврат-
нику отворить ворота, как будто только сейчас узнал пол-
ночных гостей.
– Лживый раб вероломного хозяина! – сказал принц. –
Где наш неверный вассал сэр Джон Рэморни – отступник,
не отозвавшийся на наш призыв?
– Милорд, – сказал Ивиот, склоняясь перед высоким
саном предводителя банды, и действительным и шуточ-
ным, – моему хозяину сильно неможется. Он принял сно-
творное, и… извините меня, ваша светлость, если я скажу
вам, что сейчас с ним нельзя говорить, не подвергнув
опасности его жизнь.
– Вздор! Не говори мне об опасности, юный мастер
Тивиот… Чивиот… Ивиот, или как там тебя… Веди меня
прямо в спальню к твоему хозяину! Или просто отвори мне
дверь в его жилище, и я сам пойду наугад… Выше тыкву,
храбрые мои друзья, и смотрите не пролейте ни капли на-
питка, который господин Бахус послал нам во исцеление
всех телесных скорбей и душевных страданий. Выходите с
нею вперед, говорю вам, дабы каждый из нас мог видеть
священную оболочку, в которой заключен драгоценный
напиток.
Принц, как сказал, вошел в дом и, прекрасно зная рас-
положение комнат, взбежал по лестнице в сопровождении
пажа, тщетно умолявшего соблюдать тишину, и со всей
своей буйной ватагой ворвался в комнату раненого.
Если доводилось вам, несмотря на мучительную боль,
заснуть под действием снотворного, а затем из-за шума
пробудиться от того неестественного бесчувствия, в кото-
