Вот только все мы крепки задним умом. Всего пару часов назад я оставил свою семью и действовал, пытаясь на время забыть внутреннюю боль, а то и вырвать ее с корнем из сердца. Надеялся, что немного нахальства поможет мне укрепиться перед трудным походом. Боль же… На самом деле я знал – никуда мне от нее не деться.
– Уходить всегда непросто, правда? – Элойн вздохнула, не глядя на меня, и на ее лице появилась сочувственная улыбка.
– Непросто, и никогда не знаешь наперед, чем рискуешь, оставляя позади частичку своей души.
Мы двинулись дальше по дороге, не обращая внимания на стоящие вокруг приземистые домики. Уличные фонари горели через один; идти в их свете было легко и приятно.
– Да, это тяжело. – Элойн слегка пожала мне руку. – Знаю, сама испытывала такую боль.
Грустные нотки в голосе моей спутницы сказали мне: она не кривит душой, и ей тоже приходилось несладко.
– Боюсь, мы еще не дошли до той точки нашей истории, где я могу расспросить тебя о твоем прошлом?
Надежды услышать рассказ Элойн я не оставлял, однако не желал выказывать нетерпение.
– Хм, нашей? – Она глянула на меня искоса, и уголки ее губ едва заметно приподнялись. – Мы лишь недавно познакомились, а ты уже считаешь, что у нас общая история? Ты из тех, кто не дает женщине опомниться, верно?
– Говорят, я вызываю у женщин чувство восхищения. Разумеется, все зависит от того, сколько души ты вложил в историю.
Элойн закатила глаза:
– Ах, конечно! Между прочим, мы уже поняли, что ни на одну историю полагаться нельзя. Думаю, мне еще предстоит узнать, сколько женщин потеряло дар речи, слушая твои рассказы; только колдовские чары тут ни при чем – скорее дамы пали жертвой разочарования или возмущения.
Она попыталась надеть на себя маску бесстрастия, однако глаза, в которых плясали чертики, ее выдали.
– Видимо, мне следует смириться с мифом, утверждающим, что у женщин от меня захватывает дух, – что бы там ни говорилось в легендах…
– Хм… – Элойн поджала губы и приложила ко рту пальчик. – Сомневаюсь, что ты умеешь смиряться, особенно когда дело доходит до историй, тем более до твоей личной истории. Иначе… – Она замолчала и оглядела меня с ног до головы. – Ведь сейчас ты смиренного из себя изображать не будешь, а?
Я подавил смешок, состроил мрачную мину и бросил на нее обиженный взгляд:
– На что ты намекаешь? Хочешь сказать, я… Погоди, о чем это ты?
Она вновь закатила глаза и ткнула в меня пальцем:
– Что тут непонятного? Ты все-таки немножко лицедей, верно? Человек, который одевается подобным образом, – хмыкнула она, тронув мой плащ, – никогда не довольствуется малым, если речь идет о его ремесле.
– Не соображу – это комплимент или оскорбление?
Элойн молча покачала головой, и огоньки в ее глазах разгорелись.
– О-хо-хо, однако ты чертовски умна…
Самодовольная ухмылка сделала ее похожей на гордую кошку.
– Еще как умна! Наконец заметил, жаль только, что далеко не сразу. И все равно я рада.
Я заморгал, открыл рот, однако подходящих слов не нашлось.
– Ну что ж, я удовлетворена. Знаешь, некоторых мужчин сложно заставить замолчать. Опасалась, что у тебя, с твоими-то привычками и буйным красноречием, рот не закрывается ни на минуту.
Я размышлял, как бы остроумно ответить, однако Элойн приложила палец к моим губам:
– Нет-нет, молчи. Пойми, порой гулять с женщиной можно в уютной тишине. Тишина тоже имеет свой язык. Не всегда требуется ее нарушать.
А ведь она права и даже не представляет – насколько…
Часто говорят: молчание – золото. Иногда дороже золота. Молчание не даст вам произнести слова, которые обойдутся дорого, тем оно и ценно. Будешь держать язык за зубами – никого не обидишь. Впрочем, не могу сказать, что этот урок я усвоил с малых лет.
И вот, гуляя с прекрасной женщиной, подумал – учиться никогда не поздно.
Треть свечи мы шли в тишине. Элойн меня направляла, взяв под руку, и вскоре мы добрались до мощеной улицы. Камень к камню, все одинаковой высоты; впрочем, наверняка это не заслуга мастеров-укладчиков – скорее всего булыжник сточили миллионы сапог. Этот участок был на нашем пути самым ровным и приятным для прогулки.
Элойн вдруг резко выдохнула и качнулась в мою сторону.
Не тратя время на раздумья, я обхватил ее одной рукой, а другой выставил вперед посох. Мое тело совершало давно заученные движения, однако уже через секунду я понял, что произошло:
– Неплохо сыграно. Я ведь и вправду решил, что ты падаешь.
Она выскользнула из моих объятий:
– Считай, что у меня от твоего присутствия захватило дух. – Говорила женщина задыхаясь, словно всю дорогу от «Трех сказаний» проделала бегом. – Ох, Ари, Ари…
– Забавная ты, – бесстрастно заметил я, легонько встряхнув ее за плечо.
– Ты это еще оценишь. Мрачный ты тип, Ари. Смотри, совсем не скисни, а то ни у одной женщины больше дыхание не перехватит.
Дернув бровью, я вновь зашагал по мостовой.
– Считаешь, я только об этом и думаю? Как можно, когда рядом с тобой дама, на которой хочется испробовать свои способности? – Вопрос я сопроводил самой задорной улыбкой из своего арсенала.
