– А! Она превращает людей в одурманенных кукол. Их глаза теряют свой цвет, поэтому их и называют белоглазыми. Каждый из них настолько жаждет получить очередной флакон, что готов вынести все ценное из родительского дома, продать родную мать, а потом и самого себя. Если попадешься ему на пути в то время, когда он желает отравы, – смотри в оба.
Марши удивленно прищурился и бросил взгляд на других риши:
– Обычно на этот вопрос отвечают иначе. Слова твои точны и правдивы, и все же… Откуда ты столько знаешь о
– На улицах Кешума еще не то увидишь. Я ведь сирота… Первый раз, столкнувшись в переулке с белоглазыми, я даже не понял, что это за люди. Они хотели выманить у меня деньги, однако я почувствовал, что им нужно нечто большее. Слава богу, меня тогда выручил один человек.
– Что ж, – серьезно сказал Марши, – ты меня успокоил. Удовлетвори мое любопытство: почему Маграб позволил своему ученику бродить по таким местам?
Я невольно сжал зубы и ощутил, что в экзаменационной вдруг словно бы стало холоднее.
– Он умер. У меня тогда никого не осталось, и податься было некуда.
Должно быть, свечи в комнате и вправду были магическими: горели они совершенно беззвучно, даже фитиль не потрескивал. Ни один из язычков пламени за время нашего разговора не колыхнулся, словно свечи находились под невидимым колпаком.
Риши погрузились в молчание. Я ждал новых вопросов, однако их не последовало. Все присутствующие уперлись взглядами в стол, затем переглянулись. Не знаю, сколько длилось их молчание.
Наконец Марши уселся на место и пробормотал:
– У меня все.
– Мастер здравия? – подал голос Даврам.
Из-за стола поднялся еще один человек. Мантия обтягивала его тело так, что я испугался: вдруг лопнет и риши останется голым? Одежда не могла скрыть могучего сложения. Не человек, а гора мускулов, причем физический труд к его мощи явно никакого отношения не имел. Наверняка своим телом этот риши занимался целенаправленно.
– Я – риши Беру.
Басовитый голос здоровяка гудел, словно колокол. Под густой спутанной бородой угадывалось твердое, как кирпич, лицо, а завитые мелкими кудрями волосы ничуть не смягчали внешность Мастера здравия.
– Что знаешь ты о природе тела и о том, на что оно способно? Сумеешь ли вывернуться из захвата взрослого мужчины?
Он обхватил себя обеими руками – в такой капкан врагу попасть не пожелаешь. Хорошо, если отделаешься только сломанными ребрами.
– Я занимался с хореографом. Он же был моим учителем фехтования.
Здоровяк помолчал, по примеру Мастера исцеления оглянувшись на других риши. Похоже, мой ответ заставил его задуматься, как и предыдущего экзаменатора.
– То есть… ты обучался искусству фехтования у постановщика театральных танцев?
– Ну да, – пожал плечами я.
– Покажи-ка, чему тебя выучили.
Подобной просьбы я не ожидал и потому замялся.
Мастер здравия развязал один из шнуров, придерживавших его мантию вместо пояса, и я вновь забеспокоился, что одежды спадут с его мощной фигуры прямо перед уважаемой комиссией. Слава богу, он не снял шнур совсем: придержав его, достал из складок мантии длинную деревяшку, выточенную наподобие меча. Выстругано учебное оружие было гладко, а острие предусмотрительно закруглено. Хорошая штука – о таких мечтает любой мальчишка, чтобы сразиться со сверстником.
Беру неожиданно швырнул меч в мою сторону, и я отточенным тренировками движением поймал его за рукоять. Разумеется, с умелым мастером фехтования я тогда сравниться не мог, однако занятия с Витумом позволили мне здорово развить и без того свойственную мальчишке реакцию.
Ощутив в руке привычную тяжесть оружия, я закрутился в заученных пируэтах.
– Достаточно! – махнул мне риши и протянул руку за мечом.
Я едва сдержал порыв швырнуть ему палку, как поступил он минутой раньше. Передумав, подошел к риши Беру, держа учебный меч на ладонях, и вручил его осторожно, словно настоящее оружие.
Похоже, риши оценил мой поступок и сел на место с удовлетворенным вздохом:
– Двигается скорее как танцор, а не фехтовальщик, и все же из него выйдет неплохой боец. Хотя мальчик слишком легок. До мужчины ему еще далеко. Сколько тебе лет?
Ответил я быстро и витиевато – сказалось театральное прошлое:
– Больше, чем кажется, и все же я моложе, чем ты можешь судить по моим речам. Гораздо ближе к восемнадцати, чем к десяти.
Риши Беру завращал глазами и фыркнул:
– Слишком умен! Наглость из него придется выбивать, а в целом мальчик мне понравился.
Жаль, не сказал, чем именно.
Даврам сделал несколько закорючек на пергаменте и глянул на лисичку:
– Мастер ремесел…
Та вскочила, словно по команде.
– Я – риши Бариа. – Взглянув на меня, она тепло улыбнулась. Ого, первый хороший признак с того времени, как я ступил на землю Ашрама! – Знакомы ли тебе малые плетения? Знаешь, как повелевать инструментами и формой вещей?
Мне вновь пришлось покачать головой. Холод охватил сердце ледяными щупальцами. Разумеется, мои ответы на вопросы двух предыдущих мастеров заставляли риши ждать от меня большего. Показал я себя пока явно недостаточно.
